Мёртвый крик - Арно Штробель

Возникла пауза, и в ней, на заднем плане, послышался тихий всхлип.

— Хорошо.

Телефон едва не выскользнул у Макса из руки. Это, без всякого сомнения, был его собственный голос.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 21

— Так что? — переспросил Нойман.

— Я сделаю это.

Макс прижал свободную ладонь ко лбу. К горлу подкатила дурнота, перед глазами поплыло.

— Вот и славно. Тогда приступай. Я жду.

Шорох. Шаги. И жалобный женский голос — голос Верены Хильгер:

— Нет, пожалуйста, не надо…

Нет, пожалуйста, не надо, — мысленно вторил ей Макс. Больше всего на свете ему хотелось зашвырнуть мобильник подальше, и всё же он прижимал трубку к уху так крепко, что становилось больно. Зубы до крови впились в нижнюю губу.

Выстрел грянул, словно прямо в ухе. Макс пошатнулся, опёрся о фасад здания. Следом — глухой стук падающего тела. Повисла пауза. Долгая, тягучая, и в ней кто-то на заднем плане надсадно, с присвистом, дышал. Макс чувствовал, как нервы потрескивают у него под кожей.

Снова шорох, а в следующий миг — его собственный голос:

— Что мне делать с оружием?

— Молодец. Ты только что спас сестре жизнь. Брось пистолет в кусты у дома напротив. И уходи. Появится Бёмер — тебе лучше быть подальше.

Щёлкнуло. Тишина.

— Хорст, я… — пробормотал Макс, не в силах собрать мысли. Колени подкосились, ноги отказали, и он осел прямо на тротуар. — Это… всё было не так, я не…

— Молчи.

— Хорст, чёрт возьми, это не я, он каким-то образом…

— Ты, проклятый ублюдок. Думаешь, я тебя пойму — потому что ты хотел спасти сестру? Не дождёшься. Ты убил Верену. А Кирстен умрёт так или иначе.

— Нет, нет! Я этого не делал. Ты должен мне поверить. Я бы никогда…

— В одном Нойман прав, Макс. — Неужели это и впрямь голос Бёмера? — Когда я появлюсь, тебе лучше быть подальше.

Длинный гудок. Связь оборвалась.

Рука с телефоном бессильно упала. Внутри было пусто — гулко, бесповоротно пусто. Макс тупо глядел себе под ноги. Взгляд зацепился за муравья, суетливо прокладывавшего путь в полуметре от него.

В голове царила холодная пустота. Ни единой мысли… Один из учителей когда-то сказал ему, что думать «ни о чём» невозможно: человеческий мозг неспособен «выключиться». Видимо, прав был учитель — уже сам факт этого размышления служил тому подтверждением.

И как меня угораздило именно сейчас, на самом дне, забивать голову подобной чепухой? После того как очередной кусок моего мира только что рухнул?

Макс упёрся ладонями в землю и поднялся. Наблюдает ли кто-нибудь? Есть ли вообще кто-то рядом? Всё равно. Ему вообще больше ни до чего не было дела.

Деревянными движениями он переставлял ноги, шёл, не зная куда и зачем.

Прочь. Просто прочь — от Пальцера, от людей в ресторане, от всего на свете. Желание забиться в нору, свернуться клубком и уйти в самую глубину себя было непреодолимым.

Он шагал по улицам, не различая домов, толкнул какую-то женщину и, не поднимая головы, побрёл дальше. В какой-то момент он очнулся на набережной Рейна, неподалёку от Старого города, не понимая, как его сюда занесло.

Плохо, — шепнул вкрадчивый голос. Здесь слишком много полиции. Макс пропустил предупреждение мимо ушей, прошёл вдоль берега, добрёл до деревянной скамьи, опустился на неё и уставился на тёмно-серебристую гладь реки, представляя, как погружается в неё и наконец обретает покой.

— Эй, мелочи не найдётся?

Макс вернулся в реальность и, ещё не успев поднять глаза, забыл, где только что блуждали его мысли.

— Эй, мужик, ты в порядке? — Парню перед ним было лет двадцать, и для уличного бродяги он выглядел слишком ухоженным: контуры трёхдневной щетины аккуратно подбриты, волосы подстрижены под андеркат и уложены гелем.

— Да, всё нормально, — отозвался голос, исходивший изо рта Макса, но как будто принадлежавший не ему.

— Ладно. Так что, подкинешь чего-нибудь? Пары евро? Поиздержался немного, а до дома ещё надо добраться.

Макс сунул руку в карман, выудил пятиевровую купюру и протянул парню.

— Круто. Спасибо, мужик. Точно с тобой всё в порядке?

— Да.

— Ну, хорошего дня. — Парень развернулся и тут же исчез из поля зрения.

Макс поднял голову. Сколько он уже здесь сидит? И что делать дальше? Он запрокинул лицо к небу, прислушался к собственному дыханию, проследил взглядом размытые контуры плотных облачных гряд.

Что же теперь? Нойман записывал их телефонные разговоры — и из обрывков смонтировал этот фальшивый диалог. И Бёмер поверил. Конечно поверил.

Макс был на месте преступления, его отпечатки — на орудии убийства, он сбежал от своих, а теперь ещё и это. Что ещё нужно, чтобы изобличить убийцу? Убийцу полицейского. Убийцу коллеги.

Что там обронил Бёмер? Запись отправили в прессу? Значит, к этому часу она уже на онлайн-порталах газет. Каждый сможет услышать, как Макс Бишофф безжалостно казнил свою коллегу Верену Хильгер выстрелом в голову. Услышит и его мать. И отец.

Поимка — лишь вопрос времени. Если он вообще доведёт до этого дело. Вечно бегать не получится. И убить Бургхарда Пальцера он тоже не сможет. Кирстен умрёт.

Александр Нойман, психопат и убийца женщин, победил. Уничтожил его.

До Макса дошло, что у него звонит телефон. Выуживая мобильник из кармана, он гадал, как давно тот трезвонит.

Звонил Нойман.

— Ну, как прошёл обед с Бургхардом Пальцером? Что нового? — Тот же глухой голос, что и совсем недавно, во время омерзительной инсценировки.

— Ты грёбаная свинья, Нойман, — выдавил Макс.

— Похоже, мой маленький детективный радиоспектакль дошёл по адресу. Прекрасно. Значит, ты готов к выполнению задания.

— Пошёл ты.

— Не пойду. А вот твою сестру — с удовольствием, если тебе так хочется. Меня нисколько не смущает, что на её бесполезных ногах не хватает двух пальцев. Ну так что — приступать?

В Максе снова разлилась холодная пустота.

— Чего тебе ещё нужно? Ты ведь всё равно её убьёшь, разве нет?

— Видимо, убью. Вопрос лишь в том, просто ли застрелю — или сначала разделаю на филе. Иначе говоря: умрёт она через две секунды или через два дня.

— Я бы продал душу дьяволу за возможность убить тебя за это. И растягивал бы это куда дольше двух дней.

Лающий