Глубокий шрам - Арно Штробель

— Что?.. Как это понимать? Вы ведь теперь знаете, где я буду.

— Знаю. Но чисто теоретически вы можете и скрыться — и у вас будет целых двое суток, чтобы исчезнуть. Сожалею.

— Постойте… То есть вы действительно всё ещё меня подозреваете? Тогда извольте прямо сказать, в чём именно меня обвиняете. Чтобы я мог передать это своему адвокату — которому позвоню незамедлительно.

Бёмер шумно выдохнул.

— Извольте. С удовольствием изложу ещё раз — для вас и для вашего адвоката. Вы, господин Пассек, явились к нам весь в крови. Вышли из квартиры, в которой мы обнаружили чертовски много крови Мириам Винкель — той самой, что была и на вас. В той же квартире найдено множество отпечатков и образцов ДНК — и ваших, и её. Вы признали, что провели там всю ночь, но не помните, что произошло за это время. Одного этого уже достаточно, чтобы не спускать с вас глаз. К тому же у вас нет железного алиби на час, когда предположительно была убита Петра Цедерман. Полагаю, повод держать вас поблизости более чем веский. В том числе и в глазах вашего адвоката.

— Но это же неправда! Жена подтвердила, что в тот вечер я был дома. С ней. Если это не алиби…

— Подтвердила. До полуночи. А после? У вас раздельные спальни.

— Но… она бы услышала, если бы я снова вышел из дома.

— Не услышала бы. Если бы вы выскользнули потихоньку.

— Послушайте, — даже сквозь искажения динамика отчётливо пробивалось раздражение в голосе Пассека, — эта встреча для меня исключительно важна. Информатор — бывший сотрудник банка. Он готов дать интервью и рассказать о схемах, по которым клиентам годами помогали уклоняться от налогов. Я не могу упустить такой шанс.

— Придётся. Перенесите на неделю-другую.

— Тогда он сорвётся, чёрт побери!

Бёмер пожал плечами — жест, совершенно бесполезный в телефонном разговоре.

— Сожалею.

— Я тоже. Вы ещё услышите о моём адвокате. — И Пассек бросил трубку.

Плечи Бёмера снова поднялись и опали; он положил трубку на рычаг.

— Думаешь, Фаршайдт правда сейчас позвонит?

— Пусть звонит. В крайнем случае заручусь поддержкой Мёллеманн. Пассек остаётся здесь.

В последующие часы Макс то и дело ловил минуты, когда чувствовал, что за ним никто не следит, и проверял сообщения. Ничего. И хотя он сам просил Дженнифер сделать паузу, молчание почему-то нервировало.

Возможно, я и впрямь во что-то ввязываюсь. Пришлось признаться себе: первоначальную сдержанность он отбросил до обидного быстро. Пожалуй, слишком быстро. Он знал её всего три дня.

А если это просто её манера? Может, ей нравится немного пофлиртовать — пока не наскучит. А потом броситься в следующее приключение.

Что она говорила о Пассеке?

«Мы встречались пару раз. Привлекательный мужчина».

Интересно, как выглядели её встречи с привлекательным Харри Пассеком? Так же, как мои собственные — с десятком других женщин?

Макс спросил себя, не из ревности ли всё это. Нет, точно нет — в этом он был уверен. Это был страх. Страх одним махом пустить по ветру все принципы и зароки — ради женщины, которую он, по сути, совсем не знает.

А с другой стороны… разве любовь устроена иначе? Разве не в том её суть, чтобы дать тому, в кого влюбился, кредит доверия наперёд? И влюбился ли я в Дженнифер по-настоящему? Или это всего лишь увлечение прекрасной, умной женщиной? Нет. Это нечто большее. Гораздо большее.

В голове оформилась мысль — идея, от которой сделалось совестно в самый миг её рождения. И всё же он вышел из штаба и отыскал пустой кабинет. Прикрыл за собой дверь, достал смартфон, нашёл нужный номер. После третьего гудка ответил Патрик Матушка.

— Это снова Бишофф, уголовный розыск Дюссельдорфа. Господин Матушка, не окажете ещё одну услугу? Опять по поводу базы изображений.

— Да, конечно. Охотно.

— Прекрасно, спасибо. Могу заглянуть к вам ближе к вечеру?

— Хм… в принципе, да. Мне только нужно ненадолго отлучиться. Скажите, когда собираетесь подойти, — я подстроюсь.

— Очень любезно с вашей стороны. Скажем, в семь?

— Успею.

— Тогда до вечера.

Макс вернулся в штаб. Бёмер мельком взглянул на него и снова уткнулся в монитор. Макс был благодарен, что тот ни о чём не спросил. Он ненавидел лгать — но понимал и другое: стоит позволить личным разговорам вклиниваться в работу, и с Бёмером начнутся серьёзные трения. И Бёмер был бы совершенно прав.

Макс сел на своё место и твёрдо решил: думать о Дженнифер и писать ей он будет только после конца смены.

Но когда час спустя ему и вправду понадобилось в туалет, он не удержался — открыл WhatsApp и быстро скользнул взглядом по входящим.

Он почти не знал Дженни. Но одно о ней уже можно было сказать наверняка: слово она держит.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 29

Макс подъехал к дому Матушки на десять минут раньше условленного и оказался у порога почти одновременно с хозяином. Фотограф выбрался из машины и мельком глянул на часы.

— Я опоздал? Мы ведь на семь договаривались, если не ошибаюсь.

— Нет, всё в порядке, — успокоил его Макс. — Это я приехал слишком рано.

Матушка открыл заднюю дверцу и достал с сиденья кожаную сумку. По дороге к дому он рассказал, что только что вернулся со съёмки: фотографировал дюссельдорфскую писательницу-детективщицу, у которой его коллега брал интервью.

— Писателей снимать куда легче, чем актёров или музыкантов. Эти непременно ждут, что ты скинешь им лет десять, не меньше.

Макс усмехнулся.

— Охотно верю.

Матушка поставил сумку на обеденный стол, расстегнул её и выложил две камеры и несколько объективов.

— Итак, чем могу быть полезен?

— Снова небольшой поиск по снимкам. — Макс старался не выдать, насколько ему не по себе от затеянного.

— Опять Мириам Винкель?

— Нет, на сей раз другая актриса. Дженнифер Зоммер. Имя вам знакомо?

Матушка кивнул.

— Да. Насколько вообще можно знать того, кого изредка снимаешь. Но… неужели и она пропала?

— Нет-нет, — поспешил заверить Макс. — С ней всё в порядке.

Матушка подошёл к компьютеру, нажал кнопку и, дожидаясь загрузки, спросил:

— Она как-то связана с этим делом?

— Сожалею, ответить не могу. Следствие продолжается, у меня связаны руки.

С каждой минутой неловкость становилась всё острее. Больше