Псих. Ты мой диагноз - Лисавета Челищева

А в десять вечера он резал мою одежду на парковке у ангара. Держал меня, лапал, угрожал ножом.

Тимур сломал ему челюсть. Мы уехали.

А через несколько часов он сел пьяным за руль, вылетел на встречку и врезался в столб.

Я зажала рот рукой. Это совпадение? Простое, кошмарное совпадение?

Или...

Нет. Не может быть. Тимур не стал бы... Он же не такой. Он спас меня, избил этого урода, но он не убийца. Не может быть. Это же просто авария.

Я вспомнила его лицо, когда он держал меня на руках. Он переживал, что оставил меня одну. Сказал: «Это моя вина».

Но он не мог. Не успел бы. Мы уехали около одиннадцати, были дома около двенадцати, а потом... потом он был со мной. Всю ночь. Я уснула у него на груди, а когда проснулась — его уже не было. Но он мог уйти, пока я спала. Мог уехать, найти этого урода, подстроить аварию...

Господи, я уже надумываю себе всякую дичь.

Я зажмурилась, отгоняя эти мысли. Нет. Это бред. Это просто несчастный случай. Пьяный водитель, превышение скорости, мокрый асфальт. Такое случается каждый день в Москве. Сотни аварий. Ничего удивительного.

Но тогда почему я не могу перестать дрожать?

Я вскочила, опрокинув стул. Побежала в ванную, умылась ледяной водой, смотря на своё отражение в зеркале. На шее — следы от поцелуев Тимура. Они уже начали темнеть, превращаясь в слегка фиолетовые синяки.

Я вытерла лицо полотенцем, вышла из ванной. Прошла на кухню, заставила себя убрать пролитый кофе, вымыть кружку.

Потом заметалась по квартире — из кухни в спальню, из спальни в коридор, обратно. Не могла найти себе места. Мысли метались, требуя логичного ответа.

Он мёртв. Артём Соболев, сын депутата, тот, кто хотел мне отомстить, — мёртв. Врезался в столб пьяным.

Я должна была чувствовать облегчение. Должна была выдохнуть, успокоиться, понять, что одна угроза исчезла из моей жизни.

Но я чувствовала только страх. И плохое предчувствие. Потому что знала. Знала, что это не совпадение.

Клим уже обещал когда-то. Он сказал: «Я разберусь с этим», «Я защищаю тебя». Он убил алкашей в подвале. Он чуть не убил этого мажора в клубе. А теперь...

Я посмотрела на телефон. Он лежал на столе и смотрел на меня пустым экраном.

Клим не писал сегодня. Ни одного сообщения. Ни одного звонка. Обычно это пугало меня. Сегодня это пугало ещё больше. Потому что я знала — он был где-то там. Он знает, что его обещание выполнено. И он ждёт. Ждёт, когда я это осознаю. Когда пойму, что он сделал это только ради меня.

Может, он и не убивал его напрямую. Может, просто... подтолкнул. Напоил. Подстроил так, чтобы тот сел за руль в таком виде. Или просто позволил судьбе сделать своё дело, не вмешиваясь.

Я стояла посреди кухни, обхватив себя руками, и смотрела на телефон уже минут пять.

Он ждёт. Он хочет, чтобы я позвонила. Чтобы признала, что он прав, что он защищает меня, что я нуждаюсь в нём.

Я сжала губы. Нет. Ни за что.

Я не буду ему писать. Не буду звонить. Не буду благодарить за смерть человека. Даже если этот человек хотел сделать мне больно.

Я никогда не стану такой, как он.

Я медленно подошла к столу. Взяла телефон. Посмотрела на чёрный экран, на своё отражение в нем.

Нужно позвонить в полицию и сказать, что Артем Соболев угрожал мне, напал на меня, пытался изнасиловать. Что у меня есть свидетель — Тимур. Что смерть Соболева может быть не случайной. С ним расправился мой одержимый сталкер.

Но если я позвоню, они спросят, почему я не заявила раньше. Спросят про Тимура, про то, как он избил Соболева. Спросят про Клима.

А если Клим узнает, что я пошла в полицию... Он может убить маму. Или Вику. Или Тимура.

Я стояла, сжимая телефон в руке, и не могла сделать ни шагу.

В комнате пахло лилиями. Сладко, тяжело, почти невыносимо.

Я закрыла глаза.

Он мёртв. Кто бы это ни сделал — случайность, судьба или Клим, — он больше никогда не тронет меня. Никогда не посмотрит на меня. Никогда не достанет нож.

Одна угроза исчезла.

Но главная угроза всё ещё была здесь. И она ждала.

Я открыла глаза, посмотрела на телефон.

Мне нужно было решать. Прямо сейчас. Звонить в полицию или продолжать молчать, собирать доказательства, ждать, пока Клим ошибётся.

Глава 65

ОН

* * *

Четыре утра. Москва ещё спала, когда я вырулил со двора своего дома. Небо над городом было тёмно-синим, почти чёрным, только на востоке начинала разгораться бледная полоса — предвестник осеннего рассвета. Фонари горели тускло, жёлтыми пятнами расплываясь в утреннем тумане.

Борис ждал меня на выезде из города, у торгового центра. Его чёрный Мерседес стоял на аварийке, двигатель работал, из выхлопной трубы валил густой пар. Я припарковался рядом, вышел из машины, перекинулся парой слов с ним через опущенное стекло.

— Опоздал, — буркнул Борис, даже не глядя на меня.

— Пробки, — ответил я, хотя в четыре утра пробок в Москве не бывает.

Он хмыкнул, но спорить не стал. Я сел к нему в машину — на заднее сиденье. На переднем сидел его водитель, Санёк, молчаливый тип с бычьей шеей и тяжёлым взглядом. Мы выехали на МКАД и взяли курс на северо-запад.

— Уже смотрел новости? — спросил Борис, когда мы миновали развязку на Волгоградский проспект.

— Нет.

— Соболева-младшего вчера размазало по МКАДу. В хлам. Депутатский сынок.

Я молчал, глядя в окно.

— Твоя работа? — Борис повернулся ко мне, вглядываясь в моё лицо в полумраке салона.

— Нет, — ответил я спокойно. — Пьяный был, превысил скорость. Сам виноват.

Борис усмехнулся, покачал головой.

— Везёт же некоторым. Судьба сама разбирается с проблемами.

— Судьба, — повторил я, не меняя выражения лица.

Мы замолчали. Машина неслась по туманному городу. Я думал о ней. О том, как она лежала на капоте, в разорванной одежде.

Я видел его лицо. Сынок депутата, которому всё сходило с рук с детства. В клубе я его только ранил — хотел, чтобы запомнил. Ошибка. Надо было добивать сразу.

Вчера ночью я не помнил, как оделся, как сел в машину, как вылетел на МКАД. Я знал только одно: этот человек больше не будет дышать одним воздухом с ней.

Я