Псих. Ты мой диагноз - Лисавета Челищева

дружками подкараулил одну танцовщицу из стрип-клуба. Они издевались над ней, вывезли за город, а потом она исчезла. Как думаешь, что с ней стало?

Она молчала. Слишком долго молчала. Я бы мог повисеть на проводе с ней так ещё несколько часов, но меня ждали.

— У меня сейчас дела, — продолжил я. — Накопились, пока разбирался с твоими. Но скоро я освобожусь, и мы наконец увидимся. Обещаю.

Я помолчал, представляя её лицо. Злое, красивое, с этими зелёными глазами, которые горят ненавистью. Мне хотелось, чтобы она перестала злиться. Чтобы успокоилась. Чтобы поняла.

— Веди себя хорошо, малышка, — сказал я мягко и нажал отбой.

Минуту стоял, глядя на потухший экран. Потом убрал телефон в карман, откупорил бутылку, сделал глоток.

Я не люблю, когда она злится. Не люблю, когда в её голосе звучит ненависть. Но я не могу злиться на неё в ответ. Не имею права. Потому что если позволю себе эту злость — всё закончится плохо. Очень плохо. Я не хочу такого конца для нас.

Я уже один раз позволил себе сорваться. Когда увидел её на капоте. Когда понял, что какой-то ублюдок посмел к ней прикоснуться. Итог — искореженная машина и тело под чёрным покрывалом.

Но я не жалею. Ни секунды. Он заслужил ту смерть. Может, не за то, что сделал с ней, — за всё сразу. За танцовщицу, которую изнасиловали и убили. За тех девушек, чьи имена даже не попали в новости, потому что папаша-депутат всё замёл.

Но я не хочу, чтобы она знала об этом. Не хочу, чтобы она смотрела на меня так же, как на него. Я не монстр. Я делаю то, что должен. Чтобы она была в безопасности. Чтобы никто больше не посмел.

Я допил воду, выбросил бутылку в урну. Подошёл к машине, открыл дверь.

— Ты что-то долго. Всё нормально? — бросил Борис, отрываясь от телефона.

— Всё, — я упал на заднее сиденье, захлопнул дверь. — Поехали.

Мы выехали с заправки и взяли курс на север. Я смотрел в окно, на просыпающуюся Москву, и опять думал о ней.

Она злится. Ненавидит. Считает меня убийцей.

Ничего. Пройдёт. Когда всё закончится, когда я смогу быть рядом открыто, без масок и анонимных звонков — она поймёт.

А пока — работа. Долги, которые надо отдать. Люди, с которыми надо поговорить. И одна маленькая, очень важная встреча, которая скоро состоится.

Я достал телефон, открыл приложение, которое позволяло мне видеть то, что видела камера в её квартире. Она стояла на кухне, обхватив себя руками, и смотрела в окно. Губы сжаты, на глазах слёзы.

Я коснулся экрана, будто мог дотронуться до неё.

Скоро. Скоро я вернусь в город после работы. И тогда увижу её.

Глава 68

ЛАНА

* * *

После разговора с Климом я сдалась и попыталась снова уснуть. Чувство страха накрыло меня, когда я снова включила телевизор и начала слушать новости. Монотонный голос ведущего здорово усыплял.

Я закрыла глаза и убрала волосы с лица, перевернулась на спину. Дерево за окном качалось на ветру, царапая веткам окно. Где-то за стеной соседка включила телевизор, запахло жареным луком — кто-то готовил ужин.

Сон обещал быть поверхностным и тревожным.

Так и оказалось.

Утро было ещё достаточно ранним, чтобы успеть на пробежку. Я встала, подошла к шкафу. Натянула чёрные леггинсы, спортивный топ с широкими лямками, ветровку на молнии. Волосы затянула в хвост. Зашнуровала кроссовки.

Я тихо закрыла дверь и побежала трусцой в направлении парка.

Дыхание вырывалось белыми облачками. Москва просыпалась: где-то гудели первые машины, дворник с грохотом катил тележку по асфальту, из круглосуточного магазина тянуло кофе.

Я свернула в парк. Там было несколько тропинок, которые я любила.

Поворачивая за угол, я неожиданно почувствовала, как чья-то рука схватила меня за локоть, дернула назад и прижала к чьей-то груди.

Я вскрикнула, но звук застрял в горле. Тело парализовало.

Я знала этот захват. Эту силу.

Клим.

Я развернулась и попыталась оттолкнуть его. Он стоял передо мной — чёрная толстовка с капюшоном, накинутая поверх кожаной куртки, и эта белая маска с чёрными дырами вместо глаз. Капюшон был натянут глубоко.

Он крепко держал меня за талию, свободной рукой в кожаной перчатке взял за подбородок.

— Ты так прекрасно выглядишь сегодня, — сказал он через динамик. Даже сквозь искажение я слышала его усмешку. — Я скучал по тебе.

Я зло посмотрела на него.

— Не трогай меня. После того, что ты сделал. Ты убил человека.

Его рука в перчатке погладила мою щеку и скользнула вниз по шее. По позвоночнику пробежали мурашки. Внизу живота неприятно сдавило.

— Лана, — прошептал он.

Я подняла лицо, чтобы посмотреть ему в маску.

— Я ненавижу эту маску. Ненавижу, что не вижу твоего настоящего лица.

Он покачал головой.

— Без неё ты точно меня испугаешься.

— Почему?

— Ты сама говоришь, что я монстр. А монстры страшные, — он усмехнулся, динамик противно захрипел. — Но я не могу оставить тебя одну. Тебе всегда нужна защита. А защитнику нужна награда. Стимул защищать дальше. Понимаешь о чем я?

У меня пересохло во рту.

— Чего ты хочешь?

Он наклонился ближе, маска почти коснулась моего уха.

— Хочу попробовать твою кожу на вкус.

Глава 69

Живот окончательно скрутило — от страха и от чего-то ещё, постыдного.

— Нет, — прошептала я, пятясь назад. Но он держал крепко.

— Сейчас я завяжу тебе глаза, — сказал он спокойно. — И ты не увидишь моего уродства. Когда я сниму маску.

— Я не хочу! Отпусти меня!

— Лана, — его голос стал жёстче. — Я убил за тебя. Я отомстил за тебя. Разве я прошу так много? Всего лишь поцелуй. Может, ты дашь мне эту малость?

Я замерла. Моё молчание он воспринял как согласие.

— Умница.

Я увидела, как его пальцы скользят в карман куртки, достают что-то. Чёрную ленту. Шёлковую.

Он завязал мне глаза плотно, в два слоя. Я ничего не видела в этой темноте.

— Откуда ты знал, что я здесь? — спросила я темноту.

Он молчал.

Я слышала, как шелестит его куртка. Как он снимает маску. Но он не говорил ни слова.

— Ты ещё тут? — я продолжала попытки разговорить его.

Тишина. Только его дыхание — ровное, близкое.

— Скажи что-нибудь, — попросила я. Мне хотелось услышать его настоящий голос. Хотя бы звук. Хотя бы понять, сколько ему лет. Молодой или старый. Грубый или мягкий.

Ничего не вышло.

Он молчал специально. Не хотел, чтобы я его узнала. Даже