Леший. Дух огненных озер - Артур Гедеон

Как же резануло слух Светозарова это обращение: «наш Аполлон»!

– Да, это он самый – Аполлон Аполлонович Светозаров, – представила она любовника. – Милый, ко мне приехали мои друзья, Кирилл и Мефодий.

Оба ее друга непроизвольно осклабились, только каждый по-своему.

– Очень приятно, – поклонился Аполлон Светозаров. – А кто Кирилл и кто Мефодий, простите? – зачем-то спросил он.

Но человек-бык как будто мысли его прочитал:

– Да какая разница? Называй как хошь – мы не гордые. Выпить-то хочешь, Аполлон Аполлоныч? За знакомство положено.

– Еще как положено, мил человек, – подхватил лжемонах, – выпей с нами коньяку али водочки. Ну?

– Хорошо, – кивнул Светозаров.

– Так водки или коньяку? – спросил громила.

В глотке у столичного ревизора пересохло так, что язык едва ворочался во рту. Он поймал взгляд Аделаиды – но и она смотрела на него как на деревенского дурачка, не более того.

– Все равно, – сипло ответил Аполлон Светозаров.

Человек-бык налил всем по рюмке коньяку, громко пробасил:

– За знакомство!

И все вчетвером они выпили, хотя рука Светозарова едва слушалась его.

– Да ты что ж позеленел так, мил человек? – спросил длинный бородач в рясе. – А-я-яй!

Если честно, у Аполлона Светозарова свело живот от одного вида двух закадычных друзей его пассии. Не могло у нее быть таких друзей! Не должно было быть! От их голосов, интонаций, от тех странных токов и вибраций, что шли от этой честной компании. Но теперь становилось все хуже…

– Сдается мне, – сказал быкообразный мужичина в атласном халате, – что у этого господина сердце сейчас в пятках болтается. Или нет?

– Да не мучайте вы его, братцы, – с укором сказала до того улыбавшаяся всей этой нелепой сцене Аделаида. – Будьте гостеприимны!

– Садись, мил человек, садись, – сказал длинный бородач в рясе, – отведай с нами потрошков телячьих, правда, мы их недопеченными едим, с кровушкой, но и ты попробуй…

Одного взгляда на тошнотворное блюдо, какое бросают разве что псам, хватило Аполлону Светозарову, чтобы пробормотать: «Простите меня!» – закрыть рот рукой и выбежать из гостиной, а затем из номера. И только там его вывернуло наизнанку, буквально под портретом возлюбленной. Он мог бы поклясться, что ему вдогонку полетел смех, и женский голос не уступал мужским.

«Прочь отсюда! Прочь!» – все кричало внутри. Он быстро пролетел залу, сбил один стул, выбежал из этой проклятой гостиной на площадку с четырьмя дверями, бог знает куда ведущими, поднялся по лестнице наверх, добежал до своего номера и там уже бросился к умывальнику.

– Что это было? – умывшись и прополоскав рот, глядя в отражение, спросил он себя. – Что это сейчас было? Кто эти страшные люди? Откуда они взялись? И что она, Аделаида, делает с ними? Почему один из них назвал ее сестренкой? А она их братцами? Что за мерзкая фамильярность?

– Да ведь они как будто из ада вышли, – непроизвольно пробормотал Светозаров. – И как они смеялись надо мной… будто я – клоп… И она смеялась!

Из ада… Эта мысль зацепила его особенно остро. И точно ли был тот сон с лжемонахом только сном? Или чем-то большим? И это обращение из сна – «мил человек», вдруг уколовшее его наяву…

В этом доме он находиться никак не мог. «Уехать немедленно! – была его шальная мысль. – Собрать вещи и уехать!»

Вот почему затих весь дом, как вымер, вот почему разогнали пьяниц и сам Губин сказался больным и скрылся.

Гости – это они были тому виной!

Если бы не должное объяснение с Аделаидой, которого он желал сейчас же, но получить не мог, он бы уехал тотчас же. Но так, без разговора, он просто не мог. Если не бежать сейчас же, то необходимо было хотя бы проветрить голову.

Аполлон Светозаров направился на конюшню, взял уже знакомого жеребца, довольно тихого, который не понесет без спросу, и поехал колесить по округе. По тем дорогам, по которым все предыдущие дни ездил со своей любовницей.

Ему надо было многое обдумать.

Он вернулся уже затемно, но оказался у закрытых ворот. Два масляных фонаря освещали пространство. Тут уже стоял его экипаж с его же хорошо откормленными и отдохнувшими за эти пару месяцев с лишком лошадьми. Экипаж был старательно загружен его же чемоданами. На козлах сидел незнакомый извозчик.

– Аполлон Аполлонович? – спросил пожилой мужичок в старом кафтанчике и картузе.

Светозарова как будто ушатом ледяной воды окатили.

– Он самый, а что все это значит?

– Прошу вас, барин, давайте по-хорошему, – примирительно сказал извозчик. – Садитесь да поедем, а?

– Как это, садитесь да поедем? – не понял Светозаров.

– Да как все садятся и едут, так и вы, барин.

– И куда же мы поедем?

– А в Синий бор и поедем. Там своего кучера и дождетесь – за ним послали уже в какие-то края. Но если вы не хотите, чтобы я вас довез, можете сами сесть на козлы. Карета ваша. Так как поступим, барин?

У Аполлона Светозарова дух перехватило от подобной наглости, самоуправства, варварской дикости. Он спрыгнул с коня, метнулся к воротам и стал колотить в них кулаками.

– Ануфрий! Слышишь меня? Ануфрий, открывай, подлец!

– Да не стоит так убиваться, барин, – в спину ему заметил извозчик. – Руки отобьете. Все равно никто не откроет.

– А барыня, она там? – обернулся Светозаров. – Гостья Ануфрия Даниловича? Княгиня Савойская?

– По именам я не знаю, кого как зовут, вы уж простите меня, но та барыня, что красоты царской, она с двумя господами уехала.

– С двумя господами?

– Ну да.

– Один тощий, длинный, в рясе? А другой на быка похож?

– Верно! С ними и уехала.

– И куда же?

– Да откуда ж мне знать? – искренне удивился вопросу извозчик.

– И то правда…

– А вам тут и курицу в дорогу собрали, и овощей, и хлеба, и водочки.

– Водочки мне в дорогу собрали?! – ушам своим не веря, воскликнул Аполлон Светозаров. – Какие вы щедрые!

В деревянной решетчатой калитке открылось окошечко – Светозаров рванул к нему.

– Ануфрий!

– Чего тебе? – откликнулся знакомый голос.

– Открой, мерзавец.

Из-за крохотной решетки его так и кололи глаза купчины:

– А зачем открывать-то, а? Подумал?

– Где Аделаида?

– Сказали ж тебе: уехала она со своими растоварищами.

– С Кириллом и Мефодием?

– С кем?

– Ты слышал!

– Какие еще Кирилл и Мефодий? Ты ума не лишился, Аполлоша?

– Я тебе не Аполлоша! – прорычал Светозаров. – Я его высокоблагородие, статский советник, царев слуга! Понял, дурак?

– Скотина ты такая же, как и все, а не ваше благородие, – равнодушно сказал купчина. – А за дурака и в морду можешь получить, ясно?

Светозаров понял – над ним посмеялись. Глупо, нагло,