Они придут - Альбина Равилевна Нурисламова

Это было настолько дико, что Ильдар слегка опешил. А потом разозлился.

— Знаете, что? Я ничего не обещал! Предложил заплатить за ночлег, вы не взяли — ваши проблемы. А вот за то, что без спросу явились и угрожаете… — Она усмехнулась, а Ильдар договорил: — Уходите, или я звоню в полицию!

— Ильдар, кто там? — прокричала Света из глубины квартиры.

— Никто. Дверью ошиблись, — ответил он и решительно захлопнул вышеупомянутую дверь.

Постоял, подождал. На лестничной клетке — ни звука. Когда выглянул через пару минут, никакой старухи уже не было. Ушла, видно. И правильно сделала.

Жене Ильдар ничего не сказал, ни к чему ее тревожить. Сегодня особый день: месяц назад у супругов родилась дочка Аделиночка, и нынче — смотрины новорожденной, родственники и друзья приходили знакомиться с малышкой. Гости шли сплошным потоком: приносили подарки, восторгались крохой, гадали, на кого похожа, поздравляли молодых родителей.

Ильдар изо всех сил старался не подавать виду, что его тревожит что-то, улыбался, пожимал руки, угощал. Но на душе было неспокойно. Надо же, старая ведьма заявилась в такой день! И как все-таки нашла, откуда ей стали известны их имена и адрес? Не учуяла же, в самом деле! Кто подсказал мерзкой Бабе-Яге, кто помог?

День прошел, вечер подступил к окнам. Последние гости ушли, и усталые хозяева разгребали завалы на кухне, мыли посуду. Разговаривать сил не было. Хорошо еще, что Аделиночка — на редкость спокойный ребенок, не капризничает, хорошо кушает и спит всю ночь, до утра.

Около полуночи жена вышла из ванной.

— Давай спать. Я с ног валюсь.

Ильдар сказал, что тоже примет душ, а Света пускай ложится. Квартира у них двухкомнатная: гостиная и спальня, где спали все трое. Света мечтала о расширении жилплощади, о появлении детской, но это все в будущем.

Жена и дочь уже давно спали, а Ильдар все не мог успокоиться. Неясная тревога грызла, хотя все вроде бы хорошо. Он снова проверил, заперта ли входная дверь, цепочку накинул. Окна тоже проверил, хотя представить, что старуха пролезет в окошко квартиры на восьмом этаже, было невозможно.

Тикали часы, квартира дышала покоем.

«Хватит с ума сходить, завтра на работу в семь утра вставать, ложись уже, — сказал себе Ильдар, — нечего круги по квартире наматывать».

Он открыл дверь спальни и обомлел.

Она была там. Старуха. Чертова Баба-Яга.

Света лежала на спине, спала, дышала, приоткрыв рот. Дочка в своей кроватке тоже мирно посапывала, а старая ведьма склонилась над колыбелью. Горел ночник, и в его слабом свете несчастный отец видел, как старуха корявым пальцем потрепала щечку Аделиночки.

— Сладенькое мясцо, вкусное, — проговорила старуха, кривя в улыбке тонкие губы. — Люблю младенчиков.

Ильдар задохнулся от ужаса.

— Как вы сюда… А ну, отойди от нее!

Он глянул на жену, которая всегда спала чутко, но на сей раз не проснулась, не шелохнулась даже.

Старуха тоже оглянулась на спящую.

— Она не проснется, пока мы не закончим. Чего ее будить, верно?

Ведьма разогнулась и в упор посмотрела на Ильдара.

— Как я сюда попала, откуда адрес узнала, тебя волновать не должно, не твоего убогого умишки дело. А знать ты должен вот что…

Глаза старухи сверкнули багрецом. Глумливая улыбочка сошла с губ, и Ильдару показалось, что зубы у нее длинные, острые, кривые. Нечеловечьи.

— Я тебя в доме своем не ждала, не звала — ты и жена твоя сами явились. Но я не отказала, под кровом своим приютила. Обещание меня в ответ принять ты тоже дал сам, добровольно. Так что, милок, я за своим явилась — и свое возьму. В доме твоем переночую, а в придачу дочь заберу.

— Нет! — выкрикнул Ильдар.

Ужас, окутавший его в тот миг, был щемящим, болезненным, всеохватным. Он ни секунды не сомневался, что старая ведьма может забрать его девочку, если вздумает, и он не сумеет помешать ей, остановить; более не сомневался в ее силе, потому что понимал уже: перед ним стоит нечисть — злобная, сильная, первобытная, вневременная.

— Пожалуйста, не отнимай ее! — Ильдар повалился на колени. — Прости! Меня забери, меня, только не дочку!

Она усмехнулась, глядя на него сверху вниз.

— На что ты мне сдался? Слыхал, что я сказала? Я младенчиков люблю, у них мясцо розовое да нежное.

С этими словами ведьма снова склонилась над кроваткой девочки.

— Погоди! Погоди, прошу!

Ильдар, как был на коленях, не вставая, пополз к старухе.

— Что скажешь, все сделаю! Помилуй! Только не забирай ребенка!

Она вновь обернулась к нему, и алый всполох в глазах стал ярче, отчетливее.

— Что скажу, говоришь? — быстро проговорила жуткая старуха.

— Что угодно!

— Обещаешь?

— Клянусь! Чем хочешь, клянусь! Не обману.

Старуха подошла близко-близко, и на Ильдара пахнуло запахом сырости, чего-то лежалого, плесневелого. Неживого.

— Не обманешь, конечно. — Она смотрела на стоявшего перед ней на коленях мужчину, и тот не мог ни зажмуриться, ни отвести взгляда. — Я за тем, что мне принадлежит, всегда прихожу, долг в любом случае взыщу, не думай, будто меня провести можно. Если что-то не исполнишь, — старуха ткнула пальцем в сторону колыбели, — заберу ее, не тебе меня остановить.

— Чего ты хочешь?

— Взамен твоей девчонки — двенадцать других деточек. Сколько в году месяцев, столько раз ты к этому самому дню, четвертого числа, станешь мне находить младенчиков.

— Как это? — еле выговорил он. — Похищать детей? Но ведь…

— Ты мне укажешь на дом, где есть младенец. — На лице мужчины отразилось непонимание, и ведьма пояснила: — Возьмешь землицы, разрежешь руку, кровью своей землицу окропишь, комочек малый скатаешь да под нужной дверью оставишь. Я в ту же ночь явлюсь.

«Отдать ей двенадцать детей, — стучало в голове. — Двенадцать невинных душ сгубить».

— И гляди, милок, — старуха погрозила пальцем, — старайся для меня получше. Деточек мне не абы каких надо. Ты можешь решить, что брошенные, дворовые ребятишки сгодятся, никому не нужные бродяжки, о которых собственные родители позабыли. Такие мне не надобны! У них мясцо от жизненных бед, слез и обид горчит, а кровушка кислая. Нет, мне подавай любимых да желанных, которых пестуют, холят да лелеют, такие мне слаще всего. И помни: твой дом я знаю, потому как чую тебя, жену твою и ребенка. Бесполезно уезжать, прятаться, скрываться. А коли уговор нарушишь — приду ночью за твоей Аделиной.

Старая ведьма прошла мимо Ильдара — на краткий миг ему померещилось даже, что не мимо, а сквозь! — и выскользнула из спальни. Он немедленно подскочил к кроватке, мучимый страхом, что его обманули, что