Зимний дом - Кэрол О'Коннелл

— Зачем твой дед следил за преступлениями в дешевых кварталах? Собирался связать их с делом Человека-Трости?

— Отец тоже считал это странным, — в честь прихода Мэллори Райкер прошелся по квартире, собрал с пола грязные носки и запихал за диванные подушки. — Когда дед вышел на пенсию, он уже не мог свободно появляться на местах преступлений. И тогда отец стал собирать для него информацию.

— А теперь этим занимаешься ты, — Мэллори нетерпеливо постукивала ногой по полу. Когда же наконец они доберутся до причины, по которой он это делает? Райкер открыл холодильник, достал два холодных пива. Взяв протянутую бутылку, Мэллори снова спросила: — Но зачем? Что нам даст куча материалов по разным убийствам, совершенным ножом для колки льда?

— Мы можем выявить все способы, которыми один человек может заколоть другого ножом для колки льда. — Райкер развалился на диване, подняв сразу два пыльных облака. — Главный детектив предположил, что действовал не профессионал, а психопат, но дед считал иначе. Он установил «визитную карточку» Человека-Трости. В данном случае мы говорим об ударе, который трудно нанести в состоянии аффекта. Нож для колки льда мягко входил в тело между ребрами, очень точно, не оставляя переломов. Идеальный удар. Нож был узким и острым, словно игла. Такое оружие легко пробивает одежду и мышцы. Потом Человек-Трость делал небольшой рывок вправо и разрезал сердце. От этого расширялось входное отверстие. Он вынимал нож, и кровь не вытекала из раны. Острие он вытирал об одежду жертвы. Он мог прикончить батальон, а на его одежде не осталось бы ни капли крови. Когда дед вышел на пенсию, отец воспользовался своими полномочиями и поднял сотни старых отчетов по аутопсии. Среди них оказались совпадения. Таких ран, как Человек-Трость, не наносил больше никто. Он использовал один коронный удар более ста лет. Полиция ловила его дважды, и дважды он умирал.

История с привидениями.

Мэллори сжала кулаки: она ненавидела истории с привидениями.

Недда отпрянула от лестницы и остановилась как вкопанная.

Что это было?

Все волоски на теле встали дыбом. Она вслушивалась в звуки дома. Легкий удар по стеклу: ветка постукивала о раму садовой двери. Где-то тикали часы. Недда обернулась и посмотрела через гостиную в сторону фойе, где на стене крепилась сигнализация. Огонек не горел. Она решила, что новая домработница, уходя, забыла включить сигнализацию. Обычная ситуация. Прислуга не задерживалась в доме надолго, у нее не было ни времени, ни желания запоминать ежедневно меняющийся код, которым выключалась сигнализация на другой день.

А была ли закрыта дверь?

Еще звук, стук, что-то упало, затем — звон бьющегося стекла.

Недда проскользнула через комнату и дальше по коридору на кухню, где находился источник ее страха. Она не могла остановиться, хотя ноги у нее подгибались, отказываясь нести тело. В больнице Недда была одной из тех пожилых пациенток, которые склонны к непроизвольным движениям и подвержены конвульсиям, медицинского названия которых она не знала.

Она добралась до кухни, взгляд ее остановился на двери подвала. Испуганно и вместе с тем зачарованно Недда двинулась к ней. Дрожащие пальцы сомкнулись на дверной ручке. Недда открыла дверь в абсолютную тишину: краткий миг между двумя шагами, вакуум затаенного дыхания. И тут раздался новый звук. В тусклом свете кухонной лампы Недда увидела на самом краю первой ступени мышеловку. Она так надеялась, что внизу бегал грызун, достаточно большой, чтобы под его тяжестью могло скрипеть стекло. Но понимала, что это невозможно.

Недда попятилась, не сводя глаз с двери и стараясь дотянуться до ближайшего ящика. Именно там вчера вечером Битти обнаружила нож для колки льда, тот, с деревянной ручкой, который понадобился, чтобы удовлетворить любопытство детектива Райкера. Теперь этот нож был в руке Недды.

Она продолжала пятиться из кухни, по-прежнему не отрывая взгляда от подвальной двери, потом развернулась и бесшумно побежала по коридору к лестнице. На двери Битти был надежный засов.

Недда схватилась за перила и замерла, поставив ногу на ступень. Она покачала головой. Нет, она не станет прятаться, не может этого допустить. Что, если преступник настигнет невинного человека, который войдет через парадную дверь?

Она должна позвонить в полицию.

Но что она скажет?

Я слышу шум в доме. У меня не работает сигнализация.

Недда помнила, что в ночь вторжения не могла себе позволить раздумывать над каждым шагом. Она взглянула на нож для колки льда. Она сможет сделать это снова.

Райкер залез на стул, чтобы достать коробку из глубины стенного шкафа. Спустившись, он бросил ее на пол к ногам Мэллори.

— Я тогда был совсем маленьким. Каждый вечер после ужина они выкладывали содержимое этой коробки на стол. Мама называла кухню «комнатой убийства». — Райкер поднял коробку и понес ее на кухонный стол. — Первые преступления были совершены в девятнадцатом веке, и везде узнаваем почерк Человека-Трости. Закончилось все в сороковых годах двадцатого века, в год массовой резни.

— Сколько поколений убийц? — спросила Мэллори, которую немного успокоило, что Райкер отказался от истории с привидениями.

— Три, — он сел за стол и открыл коробку. — Первый был маленьким безумным негодяем в «Адской Кухне»[15], работал на ирландцев. Начал карьеру в тринадцать лет. В те дни его называли Ножом. Больше всего местные жители боялись дневных убийств. Он, бывало, подходил к жертве на улице среди бела дня и приканчивал ее.

— Он был настолько безумен, что не заботился о свидетелях?

— Вот именно. А кто захочет связываться с соседом-психопатом? Все знали, кто он, даже местный шеф полиции, и молчали.

Райкер достал пачку пожелтевших газетных вырезок и фотографий, диаграмм и клочков бумаги с поблекшими записями.

— Это его мать, — он постучал пальцем по ламинированной фотографии, вырезанной из старой газеты. — Умная женщина. Она была посредником во всех его делах. И, что удивительно, гадала на Таро, маскируя заключение контрактов на убийство. Ни дня не провела в тюрьме. Ее сын был сумасшедшим, самым настоящим. Мать откупалась от полицейских всякий раз, когда они начинали задавать вопросы. И вот однажды создали новую комиссию по расследованию коррупции среди полицейских. Копы занервничали и устроили на ее сыне показательное выступление. В один день закрыли несколько десятков убийств, а утренние газеты трубили честь и хвалу полицейскому департаменту, — Райкер улыбнулся. — Ну как не любить этот город?

— Тогда и погиб Нож?

— В первый раз? Нет, позже. После ареста его приговорили к принудительному лечению в психиатрической клинике. И тогда