Зимний дом - Кэрол О'Коннелл

Гуманистка Мэллори позаботилась, чтобы кандидат не остался внакладе. Научная коммуна в Нью-Мексико получала неприлично высокие гранты. Более того — самый веский аргумент — начальник отдела кадров не испугался, узнав о суицидальных наклонностях парня. Сам проект станет для того долгосрочной терапией.

Итак, это единственный довод в пользу места его работы.

Теперь осталось лишь подписать составленные Мэллори документы.

Он снизил скорость чтения до нормального человеческого уровня, так как его напарница порой уклонялась от стандартной формы контракта. Чарльз твердо усвоил: читай медленно, внимательно просматривай каждую строчку перед тем, как подписать. Мэллори запросила такое вознаграждение, о каком Чарльз и помыслить не смел. Ее условия шли вразрез с этическими нормами и диктовались принципом «рынок выдержит». Она добавила штрафной параграф, по которому их гонорар удваивался, если парень, работая над проектом в Нью-Мексико, не переживет Хэллоуин.

Чарльз уставился в потолок, избегая смотреть на смеющегося покойного друга, и постарался взглянуть на последний параграф с положительной точки зрения: Мэллори не собиралась наживаться на смерти парня. Нет, она лишь хотела спасти его. Он повернулся к воображаемому Луи Марковицу, который знал Мэллори как никто другой.

Одна бровь старика поползла вверх: ты ведь не совсем в этом уверен, Чарльз?

Будь сегодня обычный день, он бы с яростью переписал контракт. Но согласился на этот абсурд и поставил свою подпись над пунктирной линией.

Покончив с делами, Чарльз прислушался к телефону в другом конце комнаты. Он ждал звонка от Сьюзан Макриди из штата Мэн. Мэллори утверждала, что та непременно позвонит. С контрактами Мэллори сильно рисковала, но интуиция у нее безупречная. Да, мисс Макриди позвонит. Чарльз представил, как она сидит рядом с телефоном, волосы выцвели, будто ее жизнь, а впереди — тоска пенсионных лет. Сейчас она, вероятно, вспоминает о давней встрече с незабываемой рыжеволосой женщиной, которая размахивала ножом для колки льда. Он потянулся к столику за книгой. Листая страницы, Чарльз не уставал поражаться, как Райкеру, не владеющему техникой скорочтения, удалось продраться сквозь сухой текст, не заглянув сразу в конец. Пробегая глазами строчки, он думал о том, насколько правдоподобна версия Мэллори, что двенадцатилетняя девочка причастна к резне в Зимнем Доме.

Чарльз совершил кощунственный для библиофила поступок, швырнув книгу через всю комнату. На смену логике пришли вера и чувства. Ему нравилась Недда Зимнер. Между обедом и последней бутылкой вина, допитой в предрассветные часы, он начал считать ее другом.

Недда поужинала на кухне и какое-то время сидела, склонившись над тарелкой. Затем, даже не подумав о посудомоечной машине, встала и вымыла тарелку в раковине. Она собиралась рано лечь спать, чтобы избавить Клео с Лайонелом от еще одной встречи с ней, хотя ей очень хотелось побыть с ними, да хоть с кем-нибудь. Все лучше, чем в одиночестве ждать, когда ее настигнут призраки прошлого.

Самым приятным было воспоминание о высокой и статной миссис Тулли, кухарке и экономке, погибшей во время резни. Кухня была ее вотчиной, а октябрь — любимым временем года. За несколько недель до Хэллоуина ей позволяли вволю попугать хозяйских отпрысков. В последний раз, когда пятерым из детей Зимнер оставалось жить всего несколько дней, они собрались на кухне, все, за исключением Малышки Салли. Дети поднимались на цыпочки, охваченные ужасом и восторгом. И вот наступил долгожданный миг: экономка распахнула дверь в подвал и повела их по лестнице вниз, в непроглядную тьму.

Пятилетняя Клео то смеялась, то взвизгивала от страха, хотя миссис Тулли еще ничего не сделала. Эрика, которой в тот год исполнилось девять, держалась, как маленькая леди, и старалась казаться равнодушной: она была уверена, что старая женщина не заставит ее закричать. Остальные с нетерпением ждали, когда же их до смерти напугают.

— Я никогда не ставлю мышеловки, — говорила миссис Тулли, во главе вереницы детей спускаясь в сырой подвал при свете единственной свечи. Она держала свечу немного ниже лица, чтобы ее улыбка, когда она оглядывалась на детей, выглядела зловещей. — Нет, мышеловки — это не дело. В них может случайно попасть ребенок, а то и два, переломать пальцы на руках и ногах. Не бойтесь. Дом любит вас. Каждого из вас. Но дом ненавидит паразитов. Убивает их, да, — миссис Тулли наклонилась, осветив придавленную коробкой мышь. Еще одного грызуна убил гаечный ключ, упавший с полки для инструментов. — Выглядит как несчастный случай, правда? Но посмотрите вокруг, мои милые. Вы когда-нибудь видели столько случайностей в одном месте? — Миссис Тулли засмеялась, громко, коварно, и блики от пламени свечи заметались по углам, выхватывая из темноты крошечные трупики пойманных и раздавленных зверьков, чья гибель казалась случайной.

Их так много.

Эрика закричала.

Недда взглянула на стенные часы. Пора наверх. Лайонел и Клео могут вернуться в любой момент.

Она прошла к лестнице мимо столовой, обогнув лежащее ничком безжизненное тело миссис Тулли в простом сером платье. Недда начала подъем, плотно прижимаясь к перилам и ступая по узкой дорожке, чтобы не наступить ненароком на труп отца. Затем она остановилась, как всегда. Здесь лежала мачеха. Крошечное пятно крови на груди испачкало голубой шелковый халат, глаза закатились, словно им унизительно было видеть столь неприглядно распластанное тело.

Недда подняла ногу — она только что наступила на бледную безжизненную руку отца.

Прости, пожалуйста.

Она посмотрела на обращенное к потолку лицо, на изумленно застывшие глаза: неужели я умираю?

За спиной раздался знакомый голос дяди Джеймса, который летел через комнату сквозь десятилетия, печально вопрошая:

— О, господи, Недда, что ты наделала?

Мэллори поднималась по лестнице следом за напарником. Его квартира находилась прямо над пабом — заветная мечта Райкера.

— Мой дед никогда официально не участвовал в расследовании этого дела, но занимался им в свободное время, всю жизнь. Он ездил по всем местам преступлений, где убивали ножом для колки льда, — Райкер открыл дверь, включил свет и жестом пригласил Мэллори войти.

Она остановилась, а ее напарник плюхнулся на диван, выбив при этом из подушек облако пыли. Повсюду валялся мусор, покрытый серой пылью, хотя Райкер жил здесь всего несколько недель. Откуда же взялось столько грязи?

— Значит, твой дед занимался домашними скандалами и пьяными драками в баре?

— Всем, — ответил Райкер. — Садись.

— Зачем?

Неверно истолковав ее слова, он встал и спокойно смел с кожаного кресла нераспечатанную почту и мелкий мусор непонятного происхождения.

— Сюда, пожалуйста.

Мэллори села, стараясь не задеть набивные подлокотники, поскольку не смогла определить, что именно Райкер на них пролил. У нее