Зимний дом - Кэрол О'Коннелл

Райкер закрыл каждый сантиметр стола стопками бесчисленных папок с делами — смерть громоздилась на смерти.

— Этого ты не найдешь ни в полицейских отчетах, ни в исторических книгах. На записки Пинвитти просто жалко смотреть по сравнению с исследованиями деда, — Райкер нашел портрет из архива Полицейского департамента Нового Орлеана и передал его Мэллори. — Это Джей Холли. Он заключил с гадалкой сделку.

— Она что, заключила контракт на…

— На собственного сына? Да. Ее безумный сынок был слишком опасен, чтобы оставлять его в живых. Рано или поздно выплыло бы, что за всеми убийствами стояла мать. — Райкер снова стал рыться в бумагах, пока не нашел список дорогих покупок гадалки, недвижимости и прочих приобретений, стоимость которых далеко превосходила возможности ее товарок. — Старуха не собиралась терять хороший доход, поэтому наняла Джея Холли, чтобы убить сына в лечебнице. Ножа задушили подушкой, — он подтолкнул к Мэллори старую копию свидетельства о смерти.

Мэллори взглянула на дату и потянулась к желтой газетной вырезке.

— А через пять дней происходит следующее убийство ножом для колки льда. Я поняла. Она заплатила Джею Холли, чтобы представить своего убитого сына невинной жертвой. Теперь старуха тоже чиста.

— Да, — Райкер положил перед Мэллори еще один документ, еще одну смерть. — А потом…

— На следующий день она опять при деле, — продолжила за него Мэллори. — В качестве посредника нового убийцы. Но полицейские больше не беспокоят ее.

— Дед просто расцеловал бы тебя, детка. Именно к такому выводу он и пришел. Джей и старуха отлично работали вместе, пока та не умерла — от инсульта. Вскрытие не производили. Дед решил, что это первая смерть от укола ножом для колки льда в ухо. На том же месте появилась новая гадалка, молодая и симпатичная. Затем Джея Холли поймали в Новом Орлеане. Здесь-то в камере предварительного заключения он и встретился с нашим подопечным.

— Гумбольдтом.

— Да, но это вымышленное имя, — Райкер передал Мэллори очередной документ. — Здесь указаны клички Гумбольдта. Он разъезжал по югу, выманивая у женщин их сбережения. Настоящий сердцеед. Его последняя жертва забрала заявление. Итак, Гумбольдт должен выйти из тюрьмы приблизительно в то же время, когда задерживают Джея Холли.

— Они сидят в одной камере — и заключают сделку.

— Да. Теперь Гумбольдт владеет стилем, тем же почерком. В тот день, когда он вышел из тюрьмы, происходит очередное убийство ножом для колки льда, и копы выпускают Джея Холли. Затем Холли умирает, но не от ножа для колки льда. Гумбольдт оказался умнее. Труп Джея Холли обнаружили в баре. Его отравили, и полицейские не смогли выяснить, с кем Холли пил в ту ночь.

— Гумбольдт возвращается в Нью-Йорк и пользуется посредническими услугами той же гадалки.

— Да, и эта гадалка живет довольно долго. Пока Гумбольдт не убивает ее, уже в преклонном возрасте, в полицейском участке.

— Двенадцать дней спустя после резни в Зимнем Доме. — Мэллори забарабанила пальцами по столу. — И твой отец продолжает расследование.

— Нет, он прекратил его в ночь смерти деда.

— Ты думаешь, он мог бы нам помочь?

— Нет. Я так и не попросил его об этом. Долгая история.

На лицо Мэллори, изображавшее мрачную покорность, стоило посмотреть.

Свет можно было не включать. Стоя на верхней ступеньке, Недда видела осколки лампочки в патроне. Когда она в последний раз спускалась в подвал, чтобы помочь очередной домработнице заменить пробки, то почти касалась головой лампочки. Судя по всему, тот, кто прокрался в дом, был высоким, выше, чем шесть футов.

Новая домработница тоже достаточно высокого роста, но Недда знала, что не обнаружит эту женщину внизу за каким-нибудь невинным занятием. Хотя это объяснило бы, почему в дом проникли через парадный вход. Наверное, этот человек наблюдал за домом. Он увидел, что все ушли по своим делам, и спутал домработницу с Неддой, а теперь, услышав шаги, спрятался в подвале.

Недда высоко занесла нож. Ей было очень страшно, и, чтобы побороть ужас, она представила, как вокруг нее собрались погибшие братья и сестры. Миссис Тулли — живой труп внушительных размеров — возглавляла процессию.

Совсем как в старые времена.

За последней ступенькой свет из кухни иссяк. На коробке с предохранителями, слева, должен быть фонарик. Тут Недда увидела яркий прямоугольник открытой двери на другой стороне подвала. Кто бы ни забрался в подвал, он уже ушел. От порога наверх вели десять ступеней, за ними — задний двор и выход. Подул легкий ветерок, и Недда обратила внимание на окошко под потолком, массивную раму которого подпирала палка. Очевидно, именно через него гость проник в дом. Она приблизилась к окну, окруженная призрачными братьями и сестрами, чье присутствие успокаивало ее. Все они посмотрели вверх, на мышь-полевку, которая принюхивалась, задрав нос и подергивая усиками. Маленькие розовые лапки, напоминавшие человеческие руки, ухватились за подоконник. Одна половина крошечного тельца находилась в подвале, другая — на улице. Хотя ветер стих, палка, подпирающая окно, без видимой причины упала, и оконная рама перебила мыши хребет. Ее ротик изумленно приоткрылся, и она умерла.

Миссис Тулли засмеялась.

Недда вместе с детьми отпрянула от окна. В ярком свете, льющемся из дверного проема, живые и мертвые зрители увидели свежие капли крови на ступеньках, ведущих на задний двор.

Что сделал дом с непрошеным гостем?

— Отец даже не знает, что я все это храню у себя, — сказал Райкер.

— Ты украл у него документы?

Райкер покачал головой:

— Я нашел коробку в ночь смерти деда. Старик практически довел дело до конца. У него были отчеты следователей из шести штатов и сведения по датам преступлений и контрактам на убийства. Но после резни в Зимнем Доме нет ни одного документа. Прошло уже двадцать лет, и след преступника простыл, если не сказать, окоченел. Дед решил, что Человек-Трость умер в сороковых, в год резни.

— Он ошибся на два года, — Мэллори изучала свои ногти. — Если предположить, что Недда Зимнер убила Человека-Трость в штате Мэн.

— Да. Жаль, что дед не поддерживал контактов с полицией Мэна. Он мог закрыть дело, — Райкер знал, что Мэллори ждет, когда он закончит семейную сагу. Он всегда старался говорить с ней, как с нормальным человеком, забывая, с кем имеет дело.

— А твой отец? — Мэллори желала понять, почему они не могут обратиться за помощью к отцу Райкера.

— Хорошо, — ответил Райкер. — Дед с отцом годами работали над этим делом, с тех пор, как дед вышел на пенсию, и до его смерти. Он всегда был в боевой готовности. Живой