Мёртвый крик - Арно Штробель

Только, к сожалению, неблагоразумная. Радуйтесь, что во мне ошиблись. Вы правда думаете, что, будь я убийцей, я бы вот так просто вышел отсюда — и дал бы вам спокойно вызвать полицию?

Он выдержал паузу. Кристина на мгновение опустила глаза.

— Я ухожу. Только прошу: не звоните в полицию. Мне нужно как можно скорее найти сестру, иначе Нойман её убьёт. А найти её я смогу, лишь оставаясь на свободе. Прошу вас.

У двери он обернулся к Патриции и Маркусу, шедшим следом.

— Простите, — тихо сказал Фогт. — Я вам верю. Я знаю Алекса. Знаю, на что он способен.

— Хорошо. Но вы только что обмолвились кое о чём. Что произошло, когда Нойман был здесь год назад? Мне нужно это знать. Это может оказаться важным.

Фогт огляделся и понизил голос:

— Поезжайте к беседке для барбекю за стадионом фон Вальдтхаузена. Я подъеду.

Макс благодарно кивнул и в сопровождении Патриции вышел из дома.

— Знаешь, где это? — спросил он, пристёгиваясь.

Келлер завела мотор и тронулась с места.

— Понятия не имею. Но у меня есть навигатор.

— Любопытно, что он расскажет.

— Мне тоже. Либо он изменился, либо память меня подводит. Не думала, что он такой трус. Вместо того чтобы стукнуть кулаком по столу — поджал хвост.

— Я его понимаю. И жену его — тоже. Она боялась за дочь. У тебя есть дети?

Патриция шумно выдохнула.

— У меня? Дети? Нет уж, увольте. Не моё. А у тебя?

— Нет.

— Жена? Подруга?

— Нет.

— Понятно. Закоренелый холостяк. Хотя нет, погоди… дело в работе, верно? Женщины разбегаются от вас, копов, потому что дома вас не застать, да и работёнка опасная. Угадала? — Она скорчила гримасу, отчего лоб собрался во множество морщин, и нарочито низким голосом возвестила: — В городе новый шериф.

Очевидно, это должно было прозвучать смешно.

— Нет. Просто, как выяснилось, со мной лучше не связываться.

— Из-за сестры? Из-за того, что она в беде?

— Не только.

— Ага. Значит, что-то было…

— Я не хочу об этом говорить.

Он отвернулся к окну, силясь не пускать в себя мысли, которые уже тесно обступили его. Воспоминания.

— А если Алекс попытается тебе позвонить и обнаружит, что телефон выключен? Как он, по-твоему, отреагирует?

Макс не знал, нарочно ли Патриция сменила тему, но был ей благодарен. Хотя вопрос всё же кольнул.

— Не знаю, — честно ответил он. — Скоро придётся включить. Самое позднее — прежде чем мы покинем Нойс.

До стадиона ехали минут десять; ещё пять ушло на поиски беседки. Та представляла собой три глухих стены, открытые спереди. Внутри вдоль стен тянулись деревянные скамьи, посередине стоял массивный круглый стол.

Патриция припарковалась рядом, но выходить не торопилась. Когда Макс отстегнул ремень и распахнул дверцу, она бросила:

— Иди, не жди меня. Мне надо позвонить — предупредить подругу, что я в дороге и встреча отменяется.

— Прости, что из-за меня…

Келлер отмахнулась.

— Брось. Я сама за тобой увязалась.

Макс выбрался из машины, подошёл к беседке и заглянул внутрь. На бетонном полу валялись пустые обёртки и сигаретные пачки, тянуло мочой. Место не из располагающих. Он предпочёл устроиться чуть поодаль, на пеньке.

И вдруг подумал: ведь не только Нойман — и Бёмер не сможет до него дозвониться, если попытается. Впрочем, с чего бы напарнику звонить?

Напарнику… После их последнего разговора Макс сомневался, что они вообще останутся напарниками — чем бы ни закончилась эта история. Он был разочарован в человеке, с которым — по крайней мере, как ему казалось — за это время связало уже не только профессиональное партнёрство, но и своего рода дружба.

Не из тех, когда сидишь друг у друга на голове и всё делаешь сообща. Нет, время от времени после работы они выпивали по кружке-другой пива или ужинали вместе. И всё же Максу казалось, что между ним и Бёмером сложилось то самое доверие, которое исключает любые сомнения в верности. В конце концов, не раз и не два они вверяли друг другу собственные жизни.

Тем непостижимее было, что Бёмер всерьёз мог допустить — нет, поверить, — будто он, его напарник и друг, способен убить женщину, с которой только-только начал завязывать нежные отношения.

Да, Макс был разочарован. И теперь, когда впервые выдалась минута поразмыслить, он понял: эта мысль ранит его сильнее, чем он считал возможным. Сильнее, чем сам себе позволял признать.

Но всё это — потом. Когда Кирстен окажется в безопасности.

Маркус Фогт появился минут через десять. Он подъехал на стареньком «опеле»; машина, кряхтя и фыркая, замерла рядом с автомобилем Келлер — словно вот-вот испустит свой механический дух. Макс удивился: эта развалюха никак не вязалась с домом, в котором Фогт жил с семьёй.

Когда тот вышел и направился к нему, Патриция как раз закончила разговор и тоже покинула салон.

— Я не могу задерживаться, — сказал Фогт, не переставая потирать руки. — Кристина не вызвала полицию. Но если я не вернусь через полчаса — вызовет.

Действительно ли жена поставила такой ультиматум — или он хочет дать понять, что лучше его не трогать? — мелькнуло у Макса. Возможно, в моей невиновности он уверен вовсе не так твёрдо, как уверял.

— Хорошо. Тогда расскажите, что произошло на вашей встрече с Нойманом год назад.

— Я его едва узнал. — Фогт смотрел куда-то мимо Макса, словно за его спиной прокручивался фильм о той встрече. — Парень, что стоял тогда передо мной, не имел уже ничего общего с прежним Алексом Нойманом. Он… — Фогт надолго умолк, подбирая слова. — Алекс был лишь тенью себя прежнего. Отощал, сбросил никак не меньше десяти килограммов, кожа казалась серой бумагой. Но страшнее всего было даже не это. Его поведение. Он держался апатично, нёс какую-то околесицу. То и дело обрывал фразу на середине и смотрел сквозь меня отсутствующим взглядом. А потом не мог припомнить, о чём говорил. В общем, ему понадобились деньги. Чтобы залечь на дно — так он и сказал. Я спросил, зачем ему скрываться: он же освободился условно-досрочно, должен регулярно отмечаться, иначе угодит обратно за решётку. Тут он посмотрел на меня очень странно и глухо произнёс, что в тюрьму больше не вернётся. Ни за что.

Фогт снова замолк. Воспоминание явно давалось ему нелегко.

— Я объяснил, что денег у