Мёртвый крик - Арно Штробель

Она посмотрела на него — и от ухмылки не осталось и следа.

— Я знаю, на что способен этот подонок. Мне пришлось выслушивать его извращённые фантазии — и я уже тогда понимала: он бомба замедленного действия. Я обязана была сообщить в полицию. Но ты ведь знаешь — у меня сложные отношения с ментами. — На мгновение губы её снова дрогнули в усмешке, потом лицо опять стало серьёзным. — С тех самых пор эта история не идёт у меня из головы. Поступи я тогда как надо — наверное, была бы жива не только та шлюха, которую он убил; и сам он, может быть, попал бы на терапию и смог прожить более-менее достойную жизнь. А значит, и твоя сестра сейчас сидела бы где-нибудь за чашкой кофе, а не мучилась в лапах этого ублюдка. Я просто хочу хоть что-то исправить, ясно?

Они смотрели друг другу в глаза долгие секунды, прежде чем Макс наконец кивнул:

— Ладно. Поехали.

Макс ожидал, что по пути им встретятся полицейские машины, мчащиеся в зону той соты, где он на короткое время засветился. И не ошибся. Правда, это были не патрульные автомобили, а гражданские седаны спецназа: они шли в противоположном направлении, и на крышах со стороны водителя были закреплены съёмные мигалки.

— Едва успели, — заметила Келлер.

— Да. Разговоры были слишком короткими, чтобы засечь точное место, но район они хотя бы установили. В любом случае лучше сейчас здесь не задерживаться.

Макс откинулся на сиденье и закрыл глаза.

Ощущение, что приходится бежать от собственных коллег именно тогда, когда их помощь нужнее всего; что вдруг очутился по другую сторону и больше не относишься как нечто само собой разумеющееся к «хорошим»… это было больше, чем чужое. Это было неправильно.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 28

К половине седьмого они добрались до второй квартиры Патриции Келлер — крошечной двушки, отчаянно нуждавшейся в ремонте. В воздухе висел затхлый дух, комнаты тонули в полумраке: вид из окон уже в нескольких метрах упирался в тёмно-серый торец соседнего дома.

Обстановка была более чем скудной. Лишь в первой комнате, чуть просторнее второй, стоял старый диван — потёртая коричневая обивка красноречиво свидетельствовала, что повидал он на своём веку немало. Перевёрнутый пластиковый ящик перед ним играл роль стола. Бежевый ковёр был так густо испещрён пятнами, что Макс ни за что не ступил бы на него босиком.

Келлер бросила ключ на красное пластиковое дно ящика, рядом положила смартфон.

— Удобств, как я и говорила, немного. Зато безопасно.

— Ничего. Это всего на пару часов.

Она обернулась.

— Да. А потом?

— В смысле?

— Что ты будешь делать после встречи с Алексом?

Макс и сам хотел бы знать ответ.

— Понятия не имею. Всё зависит от того, как пройдёт встреча и чего Нойман от меня хочет.

Рассказывать ей, что Нойман потребовал убить полицейского, точно не стоило.

— И что он тебе даст, — добавила она.

— И что он мне даст.

Келлер кивнула на диван:

— Садись. Я ненадолго отлучусь — куплю нам перекусить и попить.

Макс осторожно опустился на диван.

— Не нужно. Я не голоден.

— Но хоть выпить чего-нибудь ты обязан, и не спорь. Я и сама умираю от жажды. Через пару минут вернусь.

Она взяла ключ и вышла, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Макс снова обвёл комнату взглядом — пятнистые обои, окно, снаружи затянутое мутной плёнкой. Должно быть, смесь пыли и дождевой воды.

Меньше чем через три с половиной часа ему предстояло встретиться лицом к лицу с похитителем сестры. Что его ждёт? Что задумал Нойман? И что приготовил для него? В памяти всплыла угроза — что Кирстен лишится глаза… нет, об этом думать нельзя.

Возможно, у Ноймана есть и вполне определённые соображения о том, как должен умереть Бургхард Пальцер, — и он принесёт орудие с собой? С другой стороны, этому ублюдку, пожалуй, всё равно, каким способом Макс расправится с коллегой. Главное для психа — чтобы Макс сел в тюрьму и пережил то же, что выпало ему самому. Гнусные ублюдки…

Макс содрогнулся, представив, что Нойман мог иметь в виду. Его насиловали. Снова и снова. А поскольку за бывшего полицейского в тюрьме никто не заступится, пользовался им, надо думать, всякий, кому вздумается.

Думать о масштабах этого кошмара не хотелось. Если такое продолжалось весь срок, неудивительно, что после освобождения Нойман оказался в том состоянии, которое описал Маркус Фогт.

Удивляло другое: как ему удалось всего за год — причём год, проведённый в подполье, — превратиться из сломленной развалины в того изощрённого мерзавца, чей голос Макс снова и снова слышал в трубке.

Видимо, его двигала ненависть. К тем, кого он считал виновниками своих бед. К Верене Хильгер, к Бургхарду Пальцеру и больше всего — к нему, Максу Бишоффу. К человеку, по чьей милости бывшего коллегу не просто поймали, но и упрятали за решётку.

Макс вспомнил последнее дело, которое они раскрыли вместе с Бёмером. Не верилось, что ещё несколько дней назад они слепо полагались друг на друга и доверяли безоговорочно.

Звонок мобильного выдернул его из раздумий. Макс инстинктивно потянулся к карману — и тут же спохватился: собственный аппарат выключен. Взгляд упал на красный пластиковый ящик: смартфон Келлер вибрировал и заливался настойчивыми трелями.

Он наклонился и взглянул на экран.

«Анонимный»… С нехорошим предчувствием Макс принял вызов. И, услышав голос, едва не задохнулся.

— Бишофф! — глухой, шепелявый голос. Нойман. — Ты опять не сдержал уговор. Кое-кому всё-таки рассказал о нашей сегодняшней встрече. Ты…

— Нет, постой! Это она подслушала разговор с…

— Заткнись! Ещё раз перебьёшь — тут же навещу твою сестру, ясно? Твоя помощница поведала мне о вашей поездке и о ваших беседах. С Фогтом, идиотом. И с этой бабой, из которой я в своё время выдавил признание, как комок соплей… Но успокойся: твоя новая подружка заговорила лишь после того, как я переломал ей все пальцы на одной руке. Не стану скрывать — мне это доставило некоторое удовольствие: шлюха в своё время не удосужилась ответить ни на одно из моих писем из тюрьмы.

Хорошая новость: на нашей встрече это никак не отразится. Не очень хорошая: за всё надо платить. Похоже, тебе придётся совершить ещё