С задержкой - Франк Тилье

грелась в соломе. Тереза Блервак вышла из центральной аллеи, свернула на тропинку и указала на большой загон с камнями, водопадами и довольно густой растительностью. Молодая женщина разглядела черную фигуру, свернувшуюся в темноте пещеры. Похоже, это был пантера.

— Зимбра жила здесь, в то время. Забор для тамаринов с золотыми лапками был прямо здесь, справа. Между ними была небольшая часть сетки, там, всего метр. В остальном они были разделены этой непрозрачной перегородкой, которую вы видите, почти сохранившейся в первозданном виде. С тех пор немного изменилось, но в целом конфигурация была похожа...

Элеонора внимательно осмотрела места, на которые она указывала. Вольер с обезьянами теперь был занят птицами.

— Той ночью обезьяны прокопали лапами, пролезли под забором и проникли в вольер Зимбры. Все трое. Утром мы нашли их в крови. Ягуар не съел их, потому что его покормили. Однако это не помешало его охотничьему инстинкту проявиться, даже с поврежденной лапой.

Психиатр попыталась представить себе эту сцену. Три зверька отправились в поход на вражескую территорию. Кошка, должно быть, услышала их, почувствовала, еще до того как они успели это заметить. Оказавшись внутри и в опасности, они не смогли выбраться и были отданы на растерзание когтям и зубам ягуара.

— Почему они так поступили?

— С точки зрения поведения, это непонятно. Ягуар — естественный хищник обезьян, это заложено в их генах. Они ни в коем случае не должны были к нему приближаться. Перейти на другую сторону было равносильно самоубийству. Фактически, мы стали свидетелями коллективного самоубийства.

— Только самоубийства у животных не бывает.

Директор согласилась.

— Действительно, его не существует. Именно поэтому в таких необъяснимых ситуациях мы обязаны сообщать об этом в компетентные органы. Мы никогда не исключаем, что это могло быть вызвано внешним фактором.

— Под внешним фактором вы имеете в виду...

— Болезнь, инфекцию, вирус...

В то время такими случаями занимался Национальный центр ветеринарных и пищевых исследований, предшественник ANSES. Они очень быстро прибыли на место и забрали то, что осталось от обезьян. Они также взяли пробы у ягуара для анализа и собрали все документы, касающиеся животных: происхождение, уход, прививки...

Она задумчиво посмотрела на вольер.

— Через неделю они вернулись, чтобы усыпить Зимбру, с разрешительными документами на руках. Они усыпили ее и увезли, одетые в маски и комбинезоны. Они оправдали свой поступок, сославшись на пресловутый принцип предосторожности. Поскольку им еще не удалось выяснить причину поведения обезьян, а Зимбра частично съела их, она могла быть заражена. Напомню, что в то время был разгар эпидемии коровьего бешенства. Санитарные власти были начеку, и в поле их зрения попали как животноводческие фермы, так и зоопарки. Не понимали — уничтожали. Точка.

Директор потерла ладони друг о друга, выражая раздражение.

— Вот какую красивую речь нам произнесли, попросив работников, которые контактировали с обезьянами и ягуаром, сдать кровь на анализ, тоже в качестве меры предосторожности. Как сотрудники зоопарка, они не имели другого выбора, кроме как подчиниться. Через несколько дней сотрудники узнали, что исследования на наличие инфекционных заболеваний, связанных с ввозом кошачьего из Южной Америки, дали отрицательные результаты. Больше об этом ничего не было слышно. И я не смогла получить никакой дополнительной информации.

Обе женщины отправились в обратном направлении. Элеонора чувствовала, что ее собеседница даже после стольких лет осталась озлобленной.

— Вы думаете, что вам не рассказали всего?

— Трудно сказать, но вполне вероятно, потому что что-то изменило поведение этих обезьян и сделало их самоубийцами. Кроме того, меня всегда смущало в этой истории одно: почему в результатах анализов крови речь идет о кошачьем животном, если все началось с обезьян?

Элеонора задумалась. Она задавалась вопросом, почему ее приемный отец заинтересовался этой, в общем-то, банальной газетной статьей, если за ней не скрывалось ничего особенного. И почему он оставил такой подсказку в сундуке.

— Есть ли среди этих людей из здравоохранения кто-нибудь, с кем я могла бы связаться, чтобы узнать больше? — спросила Элеонор, когда они подошли к будке.

Директор нервно рассмеялась.

— Вы шутите? Даже если бы я могла назвать вам имя, а я не могу, прошло уже двадцать пять лет. Четверть века. Не знаю, понимаете ли вы это. Сама структура CNEVA, которая была настоящей фабрикой по производству газа, больше не существует.

Да и даже если бы это было так. Вы действительно верите, что кто-то расскажет вам что-то спустя столько лет? Что вам ответят: - Да, верно, мы нашли патогенный микроорганизм, но решили ничего не говорить. Хотите знать, какой? - Мне очень жаль вас разочаровывать, но это бесполезно...

Психиатра внезапно охватила глубокая усталость. Она вежливо попрощалась с Терезой Блервак и, сев в машину, положила статью в конверт с старыми фотографиями безумных лиц, не в силах выбросить из головы одну мысль: эти обезьяны не вели себя самоубийственно. Как Машефер, как Фруско, они сошли с ума.

Зазвонил телефон. Элеонора посмотрела на экран. Неизвестный номер. Приняв трубку, она почувствовала, как глоток страха сдавил ей горло. Она ничего не сказала. И с той стороны линии не раздалось ни звука. Это мгновение показалось ей бесконечным, и она стала изучать машины, припаркованные вокруг. За ней наблюдают? Ее проследили? Наконец трубка была положена.

Не задумываясь, она завела машину и рванула с места, как будто за ней гнался дьявол, с ощущением, что ее тоже пытаются свести с ума.

39

Обервиль. Его гроздья выцветших высоток, улицы, населенные наркоманами, коврик перед входом в столицу, о который все вытирали грязь с подошв. Шарко видел, как этот город разваливался на глазах на протяжении многих лет. Вспышки насилия, возмущенные крики населения, общинные конфликты... Шизофрения проявлялась не только в головах людей. Весь мир сходил с ума и раскалывался на две части.

Командир нашел место на улице Анри-Барбюс, в ста метрах от места назначения. Согласно последнему налоговому уведомлению, подозреваемый жил по адресу: улица Кентин, 3 bis, на втором этаже небольшого дома с грязным бетонным фасадом. На первом этаже находилась прачечная самообслуживания.

Перед тем как выйти из машины, они успели связаться с владельцем квартиры Машефера. Тот ждал их у двери, слева от прачечной. Он объяснил, что сдавал квартиру их человеку более трех лет и до начала декабря, когда не была оплачена аренда, никаких проблем не было. Он направил напоминание, но пока не получил ответа.

Шарко поблагодарил его за информацию, а затем приступил к организационным вопросам.