С задержкой - Франк Тилье

Психиатр оставила Кристиана и направилась в заднюю комнату, где суетились санитары и медсестры.

— Кто из вас отвечает за перекуры господина Машефера?

Трое подняли руки, в том числе Момо.

— Я пойду с вами.

Момо широко улыбнулся ей, обнажив белоснежные зубы.

— Он тебе так нужен?

— Я возьму этот блокнот и это подобие карандаша, — добавила она, игнорируя его замечание. — Никакой опасности нет, можешь проверить.

— В любом случае, учитывая дозировку, которую получил пациент, у нас будет достаточно времени, чтобы вмешаться в случае попытки агрессии. Зачем тебе блокнот?

— Чтобы поговорить.

Больше она ничего не сказала.

Момо не стал настаивать и взял сигарету из деревянного ящичка. Когда они открыли дверь палаты, Машефер бросил на них печальный, уставший взгляд. Его лицо было покрыто темными кругами под глазами. Под правым ухом у него был круглый пластырь: атропин, чтобы уменьшить повышенное слюноотделение, вызванное тяжелым лечением. Медбрат протянул ему шерстяное одеяло, которое Машефер небрежно накинул на плечи, тихо пробормотав «спасибо.

Элеонора воспользовалась этим моментом, чтобы бросить взгляд на Кристиана, стоящего по другую сторону смотрового окна. Он холодно смотрел на нее, и она была уверена, что он обязательно сообщит Курбье о ее визите, потому что он был добросовестным человеком и считал своим долгом все записывать. Ей было все равно. Это была всего лишь прогулка. Его коллега мог кричать сколько угодно, он не имел на нее никаких претензий.

Резкий ветер ворвался в комнату, когда они открыли дверь, ведущую в небольшой огороженный двор. Они вышли. Другие пациенты отделения тоже гуляли по другую сторону забора. Момо сразу подошел к решетке, у которой стояли Максим Жиру и один из его товарищей.

— Уйди оттуда!

Жиру злобно улыбнулся ему, не двигаясь, прежде чем санитар увёл его подальше.

— Он всё время торчит здесь, — доверился Момо Элеоноре. — Эти двое даже разговаривали днём, но господин Машефер отказывается говорить мне, о чём они говорили. Правда, господин Машефер?

О чем вы могли разговаривать?

Тот пожал плечами.

— О всяком...

Мартиникец зажег сигарету пациенту и протянул ему. Тот с трудом поднес ее ко рту: его правая рука дрожала так сильно, что ему пришлось наклонить голову, чтобы зажать кончик зубами. Элеонора проскользнула в поле его зрения.

— Как вы себя чувствуете, господин Машефер?

Теперь она шла в своем темпе. В этом месте не было камер. Никто их не услышал бы.

— Ваш глаз... Это я, да? Я не хотел этого...

— Такое бывает, я не виню вас. В вас был гнев. Сильный гнев. Если вы не выражаете эту злость, то страдаете вы сами.

Не отвечая, он затянулся сигаретой, а затем сжал пальцами прутья решетки, у которой несколько мгновений назад стоял Максим Жиру. Тот уже присоединился к остальным в комнате отдыха. Красные точки танцевали в желтоватом свете уличных фонарей вдоль стены ограды.

Табак вспыхнул. — Когда я смогу выйти во двор с остальными?

— Вы снова много трогаете свой живот, господин Машефер. Вы продолжаете рвать пижаму...

— Я не специально.

— Я знаю. Но чтобы выйти из изолятора, вам нужно вести себя хорошо. Никаких оскорблений, никакой агрессии, никакого насилия по отношению к себе... Скоро все будет хорошо. Вы понимаете?

Он кивнул. Элеонора достала свой блокнот. Она вынула из него фотографию Фруско, которую нашла в Интернете.

— Я хотела бы знать, видели ли вы когда-нибудь этого человека. Вам говорит что-нибудь имя Артур Фруско?

Он взял фотографию свободной рукой и поднес к глазам. Казалось, ему было трудно сфокусироваться.

— Нет.

— Вы уверены? Может быть, это было много лет назад. Артур Фруско. Примерно вашего возраста.

Он покачал головой. Его ответ прозвучал спонтанно, несмотря на затуманенный разум.

У Элеонор было мало времени, и это была, по всей видимости, ее единственная возможность поговорить с Машефером. Очевидно, что на следующий день Курбье даст указания своим сотрудникам не подпускать ее к пациенту. Она взяла фотографию и протянула ему в обмен первый разорванный лист из своего блокнота, на котором было написано: - Капитан сейчас здесь?

Больной несколько секунд стоял неподвижно, дрожащими пальцами сжимая бумагу. Затем он кивнул, зажав сигарету между губами.

Стратегия психиатра сработала. Во второй половине дня она уже обдумала важные вопросы, которые хотела ему задать. Теперь ей оставалось только развернуть нить и перелистывать страницы своего блокнота. - Капитан — это голос, которому вы должны подчиняться? - Он кивнул, в его глазах снова отразился явный страх. Элеонора поспешно записала: - Он не должен знать, что мы говорим о нем, хорошо? Не забывайте: он не может видеть.

Мужчина напротив нее начал слегка покачиваться. Молодая женщина по-прежнему была потрясена тем, насколько извращенно действует психическое заболевание, основанное на нелогичных внутренних правилах. Ведь как капитан мог не знать, что он был продуктом мозга Машефера, который как раз и анализировал сообщения? Это не имело никакого смысла, но тем не менее работало. Она перевернула еще одну страницу: - Может ли Капитан угадать, есть ли черви внутри людей? Она прочитала в глазах Натанаэля Машефера что-то вроде крика о помощи. Часть его осознавала, что она может ему помочь. Другая часть мешала ему общаться с ней. - Как? — настаивала она. Машефер протянул руку, чтобы взять карандаш.

— Все в порядке? — спросил Момо, обращаясь к Элеоноре.

— Да, все хорошо. Оставь нас еще на минутку, пожалуйста.

— У вас две минуты. Вы же знаете, что мы не можем задерживаться.

Мартиникец отошел. Машефер написал трудноразборчивым почерком: - Он все знает. - Психиатр поняла, что из-за нехватки времени она не получит точной информации по этому поводу. Она быстро пролистала вопросы, записанные в блокноте, и с удивлением обнаружила, что один из них был зачеркнут. Она не помнила, чтобы делала это.

Лист был почти протерт до дыр от сильных зачеркиваний. Что это могло означать? Что кто-то входил в ее кабинет в ее отсутствие и трогал ее вещи? Нет, это было маловероятно.

Может, она просто забыла, как и про ручку в кармане. Усталость и стресс, которые она испытывала в последние недели, наверное, повлияли на ее концентрацию... Смущенная, она переписала вопрос на другой лист. Вырвала его. Показала. - Почему капитан приказал вам прийти сюда? - «Не знаю, — ответил он спонтанно.

Я в безопасности. Вдали от червей, которые