Глубина - Крейг Дэвидсон

Но существа, населяющие огромное море за окном, не были напуганы; Люк был уверен в этом. Если они вообще были там, если они не являлись просто выдумками его перегретого мозга, то они просто отступили – какие-то полосы темной материи, колеблющиеся в воде, – потому что на данный момент предпочли остаться скрытыми.

– Глубина не так опасна, – услышал он тихий голос Клэйтона, – если ее уважать.

Люк повернулся и встретил холодный взгляд брата.

Они прошли в комнатку Уэстлейка. Люк открыл ноутбук, стоящий на койке. Экран был черен. Он нажал несколько клавиш наугад – ситуация не изменилась.

– Батарейка, что ли, села? Когда я включал его, она вроде была заряжена.

Тупая железка! Люк застучал пальцем по кнопке включения с растущим раздражением. Дисплей портативного компьютера упрямо не включался.

– Клянусь тебе, Клэй: это электронное дерьмо исправно пахало несколько часов назад!

– Верю. Ну, как видишь, сейчас ноут не работает. И эти файлы на нем, насколько могу судить с твоих слов, – все еще не стопроцентное доказательство опасности.

Люку хотелось пробить дисплей кулаком. Было бы очень здорово таким вот образом сбросить курсирующее за переносицей, глазами и лбом напряжение. Пробить его кулаком – а затем всадить этот же кулак прямо в самодовольную пасть брата. Тот этого не ожидает, не так ли? Черт возьми, да. Это было бы легко. Бить кулаком, покуда черепок Клэя не превратится в миску с красной кашей. Вот была бы умора!

Люк вздрогнул всем телом, словно нюхнул нашатыря.

Откуда взялись эти мысли?

Люк никогда в жизни не совершал преднамеренного насилия над другим человеком – и все же он видел, как делает это: кулак снова и снова обрушивается вниз, глаза горят безумным ликованием, пчелиное жужжание с триумфом вторгается в его разум, возвещая об удовлетворении грубых звериных импульсов…

Клэйтон пристально уставился на него.

– Ты в порядке?

– Да. – Люк холодно рассмеялся. – Просто взбешен, что эта штука не работает.

– Здесь, внизу, неразумно давать волю эмоциям.

«Что, морская болезнь треплет, Эль Капитано? – спросил насмешливый голос матери. – Ты, я смотрю, не создан бороздить дикие воды, морячок».

Люк закрыл глаза и вытеснил ее из головы.

7

Они встретили Элис в главной лаборатории. Женщина снова пристально смотрела на дверь, ведущую в рабочий кабинет Уэстлейка. У нее был болезненный, мертвенно-бледный цвет лица – слово «трупный» пришло Люку на ум, – а глаза смотрели из запавших глазниц с коровьим недоумением. Губы двигались, произнося слова или даже целые фразы. Разобрать их Люк не мог.

Она провела рукой по двери – пытливо, словно что-то выискивая. Теперь Люк услышал обрывки ее речи:

– Я хочу… да, о да, я бы с удовольствием…

– Эл? – встревоженно окликнул Люк.

Ее рука вычерчивала странные узоры на двери. Пальцы коснулись клавиатуры на стене.

Клэйтон щелкнул выключателем, залив лабораторию резким галогенным светом.

Эл заморгала, дезориентированная. На ее лице отразилась гневная, почти убийственная гримаса – выражение человека, силой пробужденного от очень приятного сна.

– Эл, ты в порядке? – осведомился Люк.

Она провела ладонью по носу, как ребенок.

– Лучше не бывает, док. Чувствую себя прекрасно, как вишня в вине.

Люк выглянул в окно. Черные полосовидные тела клубились во мраке за краем ореола света от прожекторов. Волна паники поднялась в нем. Он почувствовал ее вкус: едкий, точно сок в весеннем листе.

«Убирайся отсюда, – подумал он затравленно. – Нужно убедить Эл сматываться».

– Элис, послушай… Тебе не кажется, что здесь что-то не так? Я спрашиваю, потому что ты провела годы под водой. Может, это только мне кажется…

Эл оторвала взгляд от двери с огромным, почти геркулесовым усилием. Она нехотя кивнула и подтвердила:

– Не только тебе.

Люк указал на дверь.

– Там что-то произошло, я почти уверен. Что-то… нехорошее. И мне кажется, пока что опасность не миновала. – Клэйтон презрительно хмыкнул, но Люк проигнорировал его. – И да, Клэй показал мне кое-что очень интересное.

– Дальше – ни слова, – огрызнулся ученый.

– Ой, да пошел ты, Клэй. – Люк небрежно махнул рукой. – Эл, тебе стоит этому парню поаплодировать. Мой брательник семи пядей во лбу смог вылечить морскую свинку от того, что обычно считается заболеванием со стопроцентной смертностью. В ветеринарном деле эту хворь называют «отрезали, на хрен, голову».

Он рассказал Эл все. Об амброзии, ножницах, алых щупальцах. И о файлах Уэстлейка. О загадке «дыры».

– Это правда? – спросила Эл у Клэйтона.

– Если ты про то, что он выболтал насчет амброзии, то да. Это прекрасное открытие. А вот что касается этой «дыры»… – Клэйтон красноречиво покрутил пальцем у виска.

– Это и впрямь звучит немного безумно, – заявила Эл Люку с участливой улыбкой. – А Уэстлейк, как ты сам знаешь… ну…

– Я ведь не утверждал, что он нормален, – принимая защитную позу, произнес Люк. – Но что-то же должно было подтолкнуть его к сумасшествию. Я понимаю, что в этих стенах по определению не может быть никаких дыр. Но может быть, что-то на «Триесте» фатально повлияло на доктора… разрушило его разум. Я не имею в виду простое давление – я понимаю все про отторжение среды…

– Но если не это – то что? – Люк видел, что она в нем уже сомневается. Все-таки это произошло. – Какая-то диверсия? Я не думаю, что это возможно. Особенно в нынешних условиях наверху. Черт, нет, это просто невозможно.

– Как ты себя чувствуешь, Люк? – вдруг спросил Клэйтон с притворным беспокойством.

– Достаточно хорошо, чтобы обо мне не беспокоился доходяга, в детстве ходивший во сне и не способный уснуть без братика. – Голос Люка сорвался на писклявый фальцет: – «Нет, о нет, господи, Люк, где ты! Подойди скорее, помоги мне!»

Челюсть Клэйтона напряглась.

– Не было такого! Ты несешь чушь.

Люк повернулся к Эл, отказываясь ввязываться в перебранку.

– Я сказал Клэю, что нам всем следует подняться наверх. Просто пока мы не поймем, что здесь происходит.

– Я понимаю, что это может показаться шоком, – сказал Клэйтон, восстанавливая самообладание. – То, что здесь найдено, пугает. Даже ужасает. Но представьте себе жизнь в тени дремлющего вулкана. Сначала это страшно… но к этому привыкаешь. Люди постоянно к чему-либо привыкают. Все их существование проходит в тени той или иной угрозы. И там, наверху, – он ткнул пальцем в потолок станции, – люди страдают. Умирают. Им необходимо, чтобы мы остались здесь. Чтобы мы были сильными и настойчивыми. Неужели даже я это сейчас понимаю, а ты, сострадательный и человечный, – нет?

«Лицемерный ублюдок, – подумал Люк. – Тебя же волнуют только твои исследования. И ты сам. Так было всегда».

– А что насчет животных? –