Глубина - Крейг Дэвидсон

лунного света, не более того. Но к трубе он так и не вернулся. Так же как и Клэйтон, договорившийся с владельцем местного зоомагазина о покупке мышей со скидкой – «лучших подопытных во всем мире», как он тогда выразился.

5

С-С-С-СШЛЛЛИП-П-П-ПТ-Т-Т-ТЦ…

Звук вывел Люка из задумчивости – или, по правде говоря, из состояния, похожего на дрему с открытыми глазами.

«Лакуна» – вот термин, что всплыл у него в уме: старое латинское слово, означающее пустое место, недостающую часть… пробел. Его разум, казалось, куда легче проскальзывал в эти пробелы здесь, в глубине. С момента подъема на борт «Челленджера» он слишком часто проваливался в мутный и глубокий омут старых воспоминаний. Прошлое оказывалось очень цепким, просто так оно его не отпускало.

Теперь он снова в лаборатории своего брата, где Клэйтон все еще держит пару ножниц у глотки этой ужасной морской свинки. Звук, доносящийся откуда-то изнутри лаборатории (твввииииллииип!), был почти таким же, какой издавали те головастики, падавшие в болото, – вестники из их далекой мальчишеской поры.

Прежде чем Люк успел понять, что издает этот звук, нога морской свинки дернулась.

Невозможно.

Столько пентобарбитала, сколько Клэй ей вколол, убило бы и взрослого мужчину.

Но ее передние лапы напряглись, а легкие рефлекторно вдохнули. Морская свинка издала адский визг, жутко напоминавший крик младенца, и злобно вытаращила глаза – два пузырька гнева на подложке из покрывающей морду белой шерсти. Все ее тело извернулось…

Клэйтон свел лезвия ножниц вместе.

Звук был такой, словно болторезом разомкнули ушко латунного навесного замка из тех, что обычно висят на школьных шкафчиках. Глаза Люка расширились, когда брат аккуратно отделил голову животного от шеи.

Поначалу ни капли крови не пролилось. Ни капельки. Плоть, сухожилия и кости были отчетливо видны по всей поверхности каждой раны – как на обрубке головы, так и на обрубке шеи, – словно годовые кольца на срезе распиленного дерева.

«Все это не имеет никакого смысла, – глупо подумал Люк. – Ничего из этого не может происходить на самом деле».

Клэйтон отодвинул тело и голову морской свинки друг от друга – примерно на фут. С запозданием из обрубка шеи начала сочиться кровь – густыми струями, расползавшимися по столешнице, словно пальцы. Кровавые щупальца. Проворные струйки ползли к телу морской свинки, уже выпускавшему собственные алые придатки. Встреча произошла в центре стола.

Пчелка заскулила и уткнулась головой в бедро Люка.

Щупальца начали сплетаться. С мучительной медлительностью части морской свинки поползли друг к дружке.

Они пытаются воссоединиться. Они хотят снова сделать морскую свинку целой. Что произойдет, когда она станет целой?..

– Хватит, Клэй. Пожалуйста, просто прекрати, – взмолился Люк.

Клэйтон достал пластиковый контейнер с захлопывающейся крышкой. Он снова надел перчатки, взял скальпель и разрезал кровяные «придатки». Люк услышал змеиное шипение, когда лезвие перерезало багровые щупальца.

Клэйтон осторожно поднял голову морской свинки, за которой все еще волочилась эта органическая бахрома, и положил ее внутрь контейнера. Тщательно зафиксировав крышку, он оставил коробку на столе. Придатки от тела морской свинки накинулись на нее с вполне очевидными целями. Они вскарабкались на пластик и стали ощупывать стык; найдя преграду непреодолимой, щупальца поникли. Несколько мгновений спустя они утратили свою форму и собрались в лужицу плазмы. Безголовое тело морской свинки расслабилось, извергая внутреннее содержимое вонючим потоком.

Крошечное пятнышко амброзии выступило на лапке морской свинки. Клэйтон поднял субстанцию на кончике скальпеля и подошел к клетке. Морская свинка с изуродованными гениталиями валялась в куче окровавленных кедровых опилок. Клэйтон положил скальпель рядом с ее головой. Амброзия скатилась на ухо раненого существа, а затем исчезла. Морская свинка запищала и напряглась… затем перевернулась и бросилась к беговому колесу. Вмиг она развила такую большую скорость, на какую были только способны ее короткие лапки, – бешено закружилась, как безумный дервиш.

Клэйтон протянул руку и вытащил ее из клетки. Он показал Люку ее половые органы. Ранения исчезли.

– Это безумие. Полное безумие.

– Нет, – сказал Клэйтон. – Это только выглядит как безумие. Ты просто не понимаешь, что видишь.

Клэйтон отнес морскую свинку к холодильнику и положил ее внутрь. Люк не возражал против помещения живого существа в глубокую заморозку. Можно ли было впредь называть этот организм живым?

– Какой от этого прок? – накинулся на брата Люк. – От этой амброзии? Посмотри, что она делает, Клэй. Она… извратила это животное. Я не прав? Эта морская свинка осатанела. В ней было что-то… – «Что-то демоническое», – подсказал разум. Держа свинку в ладони, он не мог отделаться от ощущения, что держит какую-то липкую отталкивающую мерзость.

– Может быть много причин, почему она так себя вела, – сказал Клэйтон. – Во-первых, у нее, вероятно, не было представления о том, что с ней делают.

– «Что с ней делают»? Интересный выбор слов, брат. Так позволь мне спросить тебя: ты знаешь, что с ней делали?

– Подбираюсь к пониманию этого процесса. Возможно, ассимиляция амброзии может вызвать боль, травму. Определенные психотропные побочные эффекты, ведущие к выплеску агрессии.

– И это нормально? Ты только взгляни: изучаемая тобой штука не позволяет живому существу умереть. Его нельзя убить ни заморозкой, ни смертельным токсином, ни, мать его, отделением головы. Это работа какого-то иного интеллекта. Я не имею в виду какую-нибудь хрень из фантастики пятидесятых, способную попросить нас «отвести ее к нашему лидеру». Тут что-то такое, чего мы не можем понять. То, как двигалась эта кровь… она была умной. У нее была цель.

Выражение лица Клэйтона не показывало, что он испытывает тот же ужас, что и Люк, – скорее казалось, что перспектива целеустремленного разума чрезвычайно его взволновала.

– Откуда ты знаешь, что эффект не будет таким же, когда амброзию применят к человеку, а? – спросил Люк. – А вдруг она превратит людей в ополоумевших маньяков?

– На это есть только один ответ, Лукас: мы не знаем, как это будет работать, потому что мы еще не пробовали амброзию на человеке.

ЕЩЕ. Боже мой.

– Клэй. Подумай. Что насчет Уэстлейка?

– А что насчет него? – вопросил Клэйтон, невинно подняв брови.

– Ты и сам понимаешь! Есть вероятность, что Уэстлейк контактировал с амброзией.

– Думаю… – Брат неохотно кивнул. – Да, думаю, так оно и было. Он, полагаю, забыл о необходимых мерах предосторожности. Наплевал на все риски.

«Или эта чертова штука заползла ему в голову, – в страхе подумал Люк. – Или же…»

– Клэй… а если он намеренно сделал это? Не случайно, не по ошибке. Что, если он намазал ее на себя, или проглотил, или еще что-то в этом роде? Что, если он позволил себе ассимиляцию с ней, как ты выразился?

Люку