Глубина - Крейг Дэвидсон

какое-то время? Смотать удочки, всплыть, развеяться? – О лунатизме Люк тоже распространяться не собирался. Как и об аудиозаписях Уэстлейка. Рано пока. Он не хотел сталкиваться с глумливым презрением со стороны Клэйтона – по крайней мере, без поддержки Эл.

– Делай что хочешь, Лукас, – сказал брат. – Тебе тут вообще не место. Я подниматься не стану.

– Почему?

Но Люк уже знал ответ. «Триест» был обителью неизведанного, и безумный братец не собирался упускать шанс выпытать все секреты глубины.

– Ладно, – сказал он, меняя тему. – Где Элис?

– Задремала. – Клэйтон склонил голову набок. – А пока не хочешь ли посмотреть, что я обнаружил? Раз уж ты здесь?

Клэйтону явно не терпелось продемонстрировать Люку свое открытие. Но ребенок внутри Люка хотел показать старшему брату КПН, как говорила Эбби. Королевский Посыл Нафиг.

– Нет, Клэй, мне неинтересно. Скукота смертная, если честно.

– Но там есть на что глянуть. Будешь упираться?

«Задайся вопросом поважнее – хочу ли я на это смотреть…» – подумалось Люку. Он ведь уже видел, как изгаляется Клэйтон: например, у него была мышь с носом, свернутым на спину. У Люка при мысли о том, чем здесь, в темных пенатах, занимается брат, побежали мурашки. Но само собой, Люк должен был посмотреть. Если кто и был способен понять, как пользоваться амброзией, так это брат.

С другого конца судна донесся голос Элис. Женщина была явно напугана.

– Люк? – позвала она. – Эй, Люк!

– Поторопись, – сказал Клэйтон, увлекая Люка в лабораторию.

– Стой. А как же Эл?

Клэйтон покачал головой.

Люк заколебался. Клэй тем временем набирал код доступа на прикрепленной к стене клавиатуре.

– Только для семьи. У тебя восемь секунд, чтобы зайти внутрь, Лукас. Потом эта дверь автоматически закроется.

Люк не двинулся с места.

Восемь… семь…

Челюсть Клэя напряглась.

Шесть…

– Собака пойдет со мной, – заявил Люк.

– Никак нет. С собаками нельзя, – отрезал Клэйтон.

Теперь уже Люк кивнул брату. Он прекрасно знал, что именно Клэйтон хочет ему показать. Стал бы тот предлагать ему что-то другое?..

Голос Элис зазвучал ближе.

– Люк?

Три… два…

– Ладно. Заходите оба, – рявкнул Клэйтон, смягчаясь. – Быстрее.

Люк схватил Пчелку за ошейник. Она попятилась, сопротивляясь.

– В чем дело, девочка? Все же хорошо.

Правда? Все хорошо?

Люк поднял собаку на руки. Пчелка прижалась головой к его шее, как это делал Зак, прежде чем заснуть.

Один.

3

Замок зашипел, открываясь. Клэйтон накинул одеяло на крючок над иллюминатором, чтобы их нельзя было увидеть из главной лаборатории.

Пенаты Клэя формой напоминали куб, но их стены не сходились под прямым углом, а выгибались наружу – в соответствии с архитектурой «Триеста», основанной на форме яйца. В углу стояла койка; Люк понял, что Клэйтон здесь спит.

«Уэстлейк тоже спал в своей лаборатории, – вспомнил он. – Хотел быть рядом с дырой. Со своей дырой…»

Люк опустил собаку на пол, но та все льнула к нему, испуганно таращась; Люк не мог понять, что же ее тут так пугает. У одной стены стояли террариум и клетка с парой морских свинок. Рядом с ними – две клетки побольше, собачьи. В одной из них наверняка держали Пчелку. «Где же твоя подруга Мушка?» – задался вопросом Люк.

В центре помещения стоял лабораторный стол из нержавеющей стали; Люк видел места, где он был скреплен заклепками, – такую махину пришлось спускать сюда по частям. На стене висел большой постер с Альбертом Эйнштейном, вывалившим язык. Надпись под ученым гласила: «Не можешь объяснить просто – значит, не понимаешь сам».

– Не знал, что ты его фанат, – заметил Люк.

– Я не фанат, я конкурент. – Клэй улыбнулся. – Может показаться смешным, Лукас, но порой я разговариваю с Альбертом. Если тружусь достаточно долго, иногда он отвечает мне.

У ближней стены стоял приземистый белый ящик. Клэйтон открыл его крышку; оттуда вырвались клубы пара. Брат запустил руку внутрь, рассеянно насвистывая. Клэйтон раньше постоянно насвистывал или даже пел в своей подвальной лаборатории; звуки неслись вверх по лестнице на кухню. Самые навязчивые мелодийки – заглавная тема из «Острова Гиллигана» или даже «Грустная песня», только Клэйтон обычно издевался над ее текстом: «Это грустная песня – и смысла нет в ней ни на грош, а если ты его найдешь – я насажу тебя на нож, чтоб не искал ты смысла в грустных песнях».

Клэйтон закрыл холодильник, но Люк успел заметить что-то квадратное, замотанное в черный полиэтилен. Штуковина отдаленно напоминала пласт говяжьей вырезки, хотя быть им, конечно, не могла.

– Не бойся, – сказал Клэйтон, кладя морскую свинку на лабораторный стол. Животное было заморожено, все в инее. Люк ничуть не испугался – как ветеринар на Среднем Западе, он видел много замороженных животных.

– Как она умерла? – осведомился он у брата. – Или это неважно для твоего научного исследования?

Морская свинка опрокинулась лапами вверх. Прокосолапив к краю стола, Пчелка с интересом обнюхала трупик. Клэйтон замахнулся на нее, и собака в страхе отпрянула.

Люк подался вперед и сцапал брата за запястье. Он почувствовал нервное подергивание сухожилий Клэя, а еще подметил, что его пальцы туго обернуты эластичным бинтом – теперь аж до второго сустава.

– Ну кто так делает? – укоризненно спросил Люк. – Ты на всех своих гостей руку готов поднять?

Клэйтон одарил его улыбкой могильщика. Морская свинка вытаивала из своей ледяной оболочки; вокруг нее уже образовалась небольшая лужица воды.

Тсссвииильпппп!

Люк вытянул шею. Откуда этот звук? Капающий кран? Но здесь же не может быть водопровода, верно?

Звук разбудил смутное воспоминание. Ничего конкретного, впрочем.

Так, секунду. Лапа морской свинки. Она… дернулась?

Пчелка возбужденно закружилась на месте, жалобно скуля.

Лапа морской свинки снова дернулась, на этот раз отчетливо.

– Клэй, – сказал Люк. – Что это? Что это мертвое тело делает?

– Ты уверен, что оно мертвое, братец?

Оно должно быть мертвым. Так диктуют законы природы. Есть существа, вполне способные подвергнуться заморозке на короткий срок, а потом оттаять без последствий: мухи, сверчки. Но с теплокровными этот фокус не прошел бы. И все же…

Бока морской свинки начали вздыматься, когда она сделала первые маленькие вдохи.

«Этого не может быть, – подумал Люк. – Такое… невозможно».

Ледяная корка на морде свинки растаяла. Ее глазные яблоки были кроваво-красными. Она перевернулась на ноги и неуклюже потрусила по лабораторному столу.

Клэйтон подхватил ее и протянул брату. Люка охватило глубокое отвращение. Отчего? Очевидно, это была самая обычная зверюшка, если закрыть глаза на тот факт, что она только что воскресла из мертвых. Совершенно обыкновенная морская свинка, дрожащая в ладонях его брата, сложенных «лодочкой». «Не трогай ее, Люк, – предостерегло чутье. – Она больна. Она непоправимо