Ответный удар - Крис Райан

через щель в задней части камеры. К тому времени, как он достиг ушей Портера, это был лишь шепот. Ему приходилось напрягать слух, чтобы расслышать его сквозь шум арабской речи и грохот выстрелов. Однако этого было достаточно, чтобы вселить в него надежду.

Может быть, Фирма следит за мной? Может быть, Кэти Дартмут прячется в одной из этих камер, и они послали каких-то парней, чтобы вызволить нас обоих?

Приговорённый ухватится за любую соломинку, напомнил он себе. Но это вполне могло быть правдой.

Он прислушался внимательнее, чувствуя прилив адреналина. Раздались выстрелы и несколько мощных взрывов, когда снаряды РПГ врезались в бетонные стены. Он слышал крики сквозь шум, все на арабском, и ему показалось, что английский голос ему просто приснился. Бой бушевал уже три или четыре минуты и не показывал признаков затухания: шум сотрясал всё вокруг, пока две противоборствующие стороны обрушивали друг на друга смертоносный огонь.

Что бы там ни происходило, подумал он, это чертовски ожесточённая перестрелка.

Засов.

Взгляд Портера метнулся к двери.

Он слышал, как засов захлопнулся, а затем ключ повернулся в замке.

— Кто теперь? — спросил он себя.

Когда дверь открылась, Портер на мгновение надеялся, что это может быть кто-то из полка, одетый в оливково-серую форму, которую он когда-то сам с гордостью носил: если Фирма занималась их освобождением, то только одно подразделение солдат могло бы получить эту работу. Но фигура, переступившая порог, была одета в длинную черную мантию, имела темную кожу и густую черную бороду. Ростом не менее шести футов, с толстыми, мускулистыми предплечьями.

— Надеюсь, вы читали эти стихи, — сказал он, оставляя дверь в коридор открытой. — Потому что через несколько секунд вам придется объясняться перед Аллахом.

В правой руке он держал длинный, изогнутый меч из нержавеющей стали. По расчетам Портера, от одного конца до другого он, должно быть, достигал пяти футов, а с тонко выточенной латунной рукоятью весил не меньше пятидесяти фунтов. Это могло быть средневековое изобретение, но это не означало, что это не одно из самых смертоносных орудий, когда-либо созданных. В умелых руках он мог нанести такой же урон, как танк. А толстые, крепкие руки человека, только что вошедшего в комнату, выглядели так, будто он точно знал, как им распорядиться.

Портер почувствовал, как от страха онемела его шея. — Я думал, вы ведете меня во двор, — сказал он.

Наверху он все еще слышал выстрелы. — На них напали, — подумал Портер. — — И они хотят добить меня, пока еще могут.

— Вы стоите лицом к Мекке, — сказал мечник. — — Это такое же хорошее место, чтобы умереть, как и любое другое.

Теперь он стоял позади Портера, так близко, что чувствовал запах его теплого, застоявшегося дыхания. Руки Портера слегка задрожали, когда палач приблизился еще ближе. Он приложил меч к стулу, и Портер почувствовал, как холодная сталь оружия коснулась его кожи. Вытащив из кармана черную ткань, он положил свою теплую руку на лицо Портера, словно пытаясь закрыть ему глаза, а затем завязал глаза. В этот момент Портер погрузился во тьму, и его охватил ужас. — Готовься к этому, — с горечью подумал Портер. — — Там, куда ты идёшь, всегда темно, приятель.

Он слышал, как палач поднимает меч. Затем он почувствовал лёгкий укол в шею, где мечник задел кожу, вызвав несколько капель крови. Это был приём, разработанный арабскими палачами на протяжении веков, чтобы подготовить своих жертв к смертельному удару: небольшой надрез обездвиживал и окоченевал шею, облегчая лезвию перерубить её.

А затем он услышал лёгкое движение меча в воздухе.

Портер крепко зажмурил глаза, хотя ничего не видел сквозь повязку. Его костяшки пальцев побелели и дрожали, и ему казалось, что его вот-вот вырвет.

— Так вот и всё, — мрачно подумал он.

— Сначала зуб, — сказал палач.

Портер был в замешательстве. Что он мог иметь в виду?

Он почувствовал, как рука мужчины схватила его за шею. Пальцами он раздвинул челюсть Портера и что-то вставил внутрь.

Какой-то металл, предположил Портер. Может быть, гаечный ключ.

Он отшатнулся от боли и попытался отдернуть челюсть, но мужчина был слишком силен для него.

Гаечный ключ с силой ударил по его нижней левой челюсти.

В этот момент он услышал ужасающий грохот позади себя. Словно стена рухнула.

Шум был настолько громким, что эхом разнесся по крошечной, сырой камере. Он обрушился на барабанные перепонки Портера, взорвавшись в его мозгу. Затем раздался выстрел, и еще один. Стук выстрелов и запах дыма наполнили комнату.

Он слышал, как одно тело падает на пол. Может быть, два. В суматохе и в темноте за повязкой на глазах невозможно было определить.

— Кто там? — крикнул он.

Ничего. Тишина.

— Кто это, чёрт возьми?

Портер почувствовал лезвие на своей коже. Оно было маленьким, но острым, и он чувствовал рядом с ним руку. Раздался резкий звук, затем рывок, когда лезвие перерезало веревки, привязывавшие его к стулу. Сначала перерезались веревки на его руках, затем на ногах, и наконец, на груди.

На мгновение Портер просто сидел неподвижно. Страх и шок парализовали его. Затем сверху он услышал глухой треск выстрелов. Какая бы опасность ни угрожала ему, она еще далеко не закончилась.

Он неуверенно поднялся на ноги, на секунду восстановив равновесие.

Потянувшись за затылок, он схватил повязку с глаз и сорвал ее с лица. Он моргнул один раз, затем два, пытаясь привыкнуть к тусклому, угасающему свету камеры. Стена, ведущая во двор, была разрушена огромным грузовиком «Мерседес Унимог» — повсюду была пыль и обломки там, где огромная передняя часть машины пробила дыру в кирпичной кладке.

Портер взглянул на стоявшего перед ним человека, того, кто только что спас его.

Прошло много лет с тех пор, как он в последний раз видел его. Он постарел, превратился из мальчика в мужчину, и годы закалили и состарили его.

Но лицо было невозможно спутать ни с чем другим. Оно запечатлелось в памяти Портера, как клеймо на теле быка.

Асад.

СЕМНАДЦАТЬ

Асад схватил Портера за плечо.

— У нас мало времени, — прошипел он. — Давай, черт возьми, убираться отсюда.

Глаза Портера все еще моргали. Пыль и обломки заполняли комнату, а огромный двигатель «Унимога» все еще ревел. Ноги Портера подкосились, голова всё ещё кружилась. Он откинул стул и лишь мельком взглянул на палача: тот лежал