Ответный удар - Крис Райан

он был высечен в скале, чтобы доставлять шахтеров глубоко под землю, и места для одновременного прохода не было больше одного человека. Один человек со штурмовой винтовкой мог бы удержать это место против целой армии, мрачно подумал Портер. Они выбрали это место не случайно. Даже если бы британцы узнали, где держат Кэти Дартмут, они могли бы отправить целый батальон, и у них всё равно не было бы больших шансов вытащить её.

По крайней мере, живой.

Асад провёл его в небольшую комнату. Она была размером три метра на шесть футов, в одном углу стояла соломенная кровать, а на печи из раскалённых кирпичей варился кофе. В воздухе витал сладковатый, липкий запах, от которого Портеру становилось тошно. В одном углу стояла лампа, но она была накрыта тканью, как будто Асаду не очень нравился свет. Он налил кофе в две маленькие белые чашки и протянул одну Портеру. — Теперь мы можем поговорить, — сказал он безэмоционально.

Портер сделал глоток кофе. Он был густым и чёрным, с комочком кофейной гущи на дне. Он чувствовал, как кофе разливается по венам, смывая часть усталости, которая мучила его с момента прибытия в эту страну. Он думал об этом моменте последние несколько дней, но теперь, когда он настал, он понял, что такую ​​сделку нельзя спланировать. Иногда человеку приходится полагаться только на свой ум и инстинкты. Если этого недостаточно, чтобы добиться успеха, то нет смысла представлять, что что-то другое поможет.

— Ты же знаешь, кто они, правда?»

— Кто? — спросил Асад.

— Ублюдки, которые меня похитили.

Асад допил остатки кофе и взял горсть орехов кешью из миски рядом с кофейником. В полумраке комнаты едва можно было разглядеть деформацию вокруг его рта. Однако была видна усталость. Это был человек, всю жизнь проведший под землей и выходящий на свет лишь изредка, моргая, в ожесточенные перестрелки.

— Я пошел в кафе, чтобы найти тебя, — сказал Асад. — Все было так, как я и договорился. Когда я пришел, тебя там не было, но я поговорил с барменом, и он сказал, что тебя увели двое мужчин.

— У них был пароль.

— Значит, тебя предали, — сказал Асад. — Британцам нельзя доверять. Это ни для кого здесь, внизу, не новость.

— Кто сказал, что меня не предал кто-то из твоих людей? — спросил Портер. — Возможно, многие не хотели, чтобы я сюда приезжал.

— Здесь все верны мне и делу, — сказал Асад. — В Хезболле нет предателей. Тонкая улыбка исказила его деформированные губы. — Предательство — британская специализация.

— Эти ублюдки, которые меня похитили, показались мне арабами.

— Они и есть арабы, но работают на компанию под названием Connaught Security Services, — сказал Асад. В его голосе не было никаких эмоций. Портер понял, что находится в компании солдата: человека, который убивает людей, когда это необходимо, но всегда уважает своего врага.

— Это британская частная охранная фирма с офисами по всему Ближнему Востоку. Они есть в Ираке, в Афганистане и здесь тоже. Они работают на тех, кто им платит. Горнодобывающие компании, нефтяные компании, авиакомпании. И британское правительство тоже, когда им это выгодно.

— Но какого черта они меня похитили? — спросил себя Портер. На кого они работали?

— У нас есть связи внутри их организации, именно так мы узнали, что они вас похитили и куда, — сказал Асад. — Как только мы это узнали, у нас не осталось выбора, кроме как приехать и забрать вас. Однако трое моих людей погибли. Он строго посмотрел на Портера. — Ваша жизнь не достается дешево, мистер Портер. Теперь пора рассказать мне, почему вы здесь.

— Чтобы вернуть Кэти Дартмут домой, — сказал Портер.

Асад выслушал заявление, не выдав ни малейшего выражения.

— У вас есть информация, я полагаю, о готовности вашего правительства вернуть своих солдат домой из Ирака, — сказал он бесстрастно. — Мы уже сказали, что женщина будет освобождена, если будет выполнено это простое условие.

Портер сделал шаг вперед. — Она здесь?»

Асад кивнул.

— Я хочу её увидеть.

На лице Асада мелькнуло сомнение, но затем его искажённые губы расплылись в улыбке.

— Конечно, — ответил он.

Он начал выходить из комнаты. Портер последовал за ним, вышел в коридор и вернулся к главному месту встречи внизу лестницы. Асад прошёл по другому туннелю. Он тянулся на тридцать метров, хотя Портер быстро понял, что лампы недостаточно, чтобы осветить его до конца. Они прошли десять метров по нему, когда Асад внезапно остановился. Прямо перед ним была массивная стальная дверь, встроенная в скалу. Снаружи стояли двое мужчин, оба одетые в чёрное, с автоматами АК-47 на груди. Асад кивнул им, и они кивнули в ответ, но ни один из них не произнёс ни слова. Асад толкнул дверь и вошёл. — Сюда, — сказал он, оглянувшись назад.

Портер начал следовать за ним. Фотографии Кэти Дартмут, транслировавшиеся по интернету и телевидению в дни после её плена, навсегда запечатлелись в его памяти. Но это было другое. Это была реальная жизнь.

Асад погасил газовую лампу: сюда от генератора сверху был проложен электрический провод, и две лампы освещали комнату, делая её намного ярче, чем любое другое место в шахте. Комната была приличного размера, значительно больше, чем комната самого Асада или любое другое помещение, которое Портер видел высеченным в скале. Она была не менее пятнадцати футов в глубину и двадцати в ширину. Стены были более квадратными, чем в других местах, и в комнате было сухо: не было той металлической сырости, которая заполняла остальную часть шахты. Чувствовался запах пота и экскрементов, словно проходишь мимо открытой канализации. В одном углу была веб-камера, закреплённая на деревянном штативе: Асад выключил её, как только они вошли. Но хотя комната, вероятно, была лучше, чем он ожидал, сама Кэти Дартмут выглядела гораздо хуже. Глядя на неё, Портер почувствовал, как сердце сжалось в груди. Какие варвары могли так поступить с невинной женщиной? Какая политическая цель может оправдывать такие страдания? Насколько низко может опуститься человек, чтобы подвергнуть другого человека такому унижению и боли?

Он чувствовал, как гнев бурлит в его жилах. Если ты не заслуживала смерти за то, что сделала со мной шестнадцать лет назад, то ты, безусловно, поставила точку в своём смертном приговоре тем, что делаешь здесь и сейчас. Ни один человек, способный причинить такие страдания,