Ответный удар - Крис Райан

В дверь постучали. Портер обернулся. В коридоре стоял мальчик. Ему было не больше тринадцати или четырнадцати лет, предположил Портер. Его короткие волосы были иссиня-черными, а карие глаза — узкими и темными, но в его позе не было ничего нервного или незрелого. Он стоял прямо и уверенно. — Ты мне кого-то напоминаешь, — подумал Портер. — Кого-то из давних времен. — — Конечно, — сказал он себе. — Этот парень выглядел точь-в-точь как Асад в ту ночь, когда я должен был убить его много лет назад. Племянник, может быть. Или даже сын. Черт, похоже, похищения, терроризм и пытки — это здесь чертовски семейный бизнес.

— Пойдем, — сказал он. — — Теперь поедим.

Портер последовал за ним по коридору. Мужчины вышли из комнат, но он заметил, что на том месте, где коридор сходился с главным местом сбора, все еще стояли трое парней с пистолетами на груди. — Они мне не очень доверяют, — подумал Портер. — — Если бы я попытался выйти отсюда, эти люди остановили бы меня.

Мальчик указал налево. В голове Портер начал примерно представлять себе расположение шахты. Лестница вела вниз к месту сбора. В одном направлении находились камеры, где были заперты Кэти и, возможно, еще несколько несчастных. В другом — те несколько комнат, которые он видел раньше, где мужчины спали. Рядом находились несколько камер с открытыми решетками. Внутри одной из них он увидел двух молодых израильских солдат, прикованных к стене: судя по их виду, они медленно умирали от голода. А теперь перед ним был коридор, тот самый, по которому вел его мальчик. Должно быть, здесь готовят еду и хранят все снаряжение.

Заглянув в несколько небольших комнат, высеченных в скале, Портер увидел огромное количество боеприпасов. Там были стопки автоматов: в основном АК-47, но также несколько американских M16, с которыми он воевал, когда служил в полку, и несколько IMI Galil, которые, должно быть, захватили у израильской армии. Там было не менее дюжины пулеметов с тридцатью или сорока аккуратно сложенными коробками патронов. Дюжина РПГ. Не менее десяти коробок ручных гранат. И стена, увешанная пистолетами: Beretta, Browning, Colt. Целый чертов алфавит этих штук.

— Достаточно, чтобы экипировать небольшую армию, — подумал Портер с мрачной улыбкой.

Затем он поправился.

— Это небольшая армия.

А эти ублюдки из Воксхолла ожидают, что ты будешь разбираться с ними в одиночку.

Мальчик привёл его в самое большое помещение, которое он когда-либо видел в шахте. Оно было не менее двадцати метров в глубину и двадцати в ширину, высотой около двух с половиной метров. Пол был в основном покрыт соломой, но в центре лежало несколько ковров. Стульев не было — все парни сидели на корточках или на коленях на коврах, — но в дальнем конце стояли два длинных деревянных стола с тарелками еды. Вдоль одной стороны тянулась стена из электрических лампочек: всего около шести, наполнявших комнату ярким светом. А рядом с ними стояла стеллаж с компьютерной техникой. Портер насчитал пять ПК, каждый на своём рабочем столе, и два плоских телевизора, которые принимали спутниковые сигналы. Рядом с ними был клубок проводов и маршрутизаторов, передающих данные в пещеру и из неё. Над ними склонился один мальчик, которому на вид было не больше двадцати. Худой, с редкой бородой и футболкой, которая была ему как минимум на размер меньше, он был занят программированием одного из компьютеров. — ИТ-отдел, — подумал Портер. — — Так они общаются с остальным миром. И поэтому мы никогда не можем их отследить. Этот парень достаточно умен, чтобы перенаправлять любое отправленное им сообщение через множество взломанных ПК по всему миру, так что источник всегда остается неуловимым.

Все мужчины в комнате повернулись к нему, как только он вошел. Всего, по подсчетам Портера, в комнате было около двадцати человек. Возраст у них был разный: от мальчика, который привел его сюда, до пары парней, которые выглядели старше шестидесяти. Однако большинство из них были в возрасте от двадцати до тридцати лет. Достаточно взрослые, чтобы уметь драться, подумал Портер. — Но и достаточно молодые, чтобы быть быстрыми на ногах. Именно такие мужчины нужны в любой армии.

Трое были чисто выбриты, но у остальных были черные бороды. Форменной формы не было. Большинство мужчин были одеты в джинсы, кроссовки и рубашки. Все они были вооружены. За поясом брюк у них были засунуты изогнутые, невероятно острые ножи, а в карманах аккуратно лежали пистолеты. У некоторых автоматы все еще были пристегнуты к груди, другие сдали их на входе. Боже, подумал Портер, человек чувствует себя здесь неподобающе одетым, если у него нет хотя бы пары сотен патронов.

— Вы, должно быть, голодны, — сказал Асад.

Его тон был формальным, вежливым, но в то же время отстраненным, заметил Портер. Он, должно быть, помнит, что убил моих товарищей, и он, должно быть, знает, что я вряд ли это прощу. Я бы тоже был отстраненным, если бы думал, что какой-то парень проделал пару тысяч миль только для того, чтобы перерезать мне горло.

— Голодны, — сказал Портер.

И это было правдой. Портер ничего толком не ел с тех пор, как купил что-нибудь на автобусной остановке. Он не задумывался об этом, но теперь чувствовал, как голод разъедает его желудок. Мужчины ели из жестяных контейнеров, очень похожих на те, которые Портер использовал в полевых условиях, когда служил в армии. На деревянном столе были разложены тарелки с едой: горы теплых лепешек пита, салаты из оливок, огурцов и нута, а также горы холодной баранины и курицы, все это было покрыто острыми соусами. Портер положил курицу и баранину в питу и отложил немного салата. Затем он взял нож и вилку и последовал за Асадом к центру комнаты. — Почему бы не дать Кэти что-нибудь поесть? — спросил он.

Асад покачал головой. — Я знаю, ты думаешь, что мы жестокие люди, но это неправда, — ответил он. — Женщине лучше умереть на пустой желудок.

— Чушь собачья, — огрызнулся Портер. — Даже в камере смертников дают приличную последнюю трапезу.

— Это не наш способ, — сказал Асад едва слышным шепотом. — Поверьте, когда человека обезглавливают, его кишечник автоматически опорожняется. Лучше, если там ничего нет. Мы не хотим ее унижать. Насколько это возможно, мы хотим, чтобы у нее была достойная смерть, которой