Ответный удар - Крис Райан

выполнить свою работу, и мы должны оставаться там, пока эта работа не будет выполнена. Поэтому я говорю похитителям Кэти Дартмут: мы предлагали вам переговоры, я сказал, что готов полететь на Ближний Восток, чтобы собрать все стороны вместе, чтобы мы могли найти способ остановить кровопролитие. Я готов встретиться с лидерами — Хезболлы», чтобы обсудить дальнейшие шаги. Но мы не можем начать вывод солдат из страны только потому, что этого хочет одна группа или фракция. Мы готовы к переговорам, но мы не готовы сдаться. — Поэтому отложите этот ужасный акт хотя бы на несколько дней, чтобы мы могли начать переговоры.

— Видите ли, — пробормотал Асад Портеру, — его не интересует мир.

— Его интересует только война, — выплюнул Асад. — Это всё, чего хотят британцы.

Портер молчал. Он снова посмотрел на экран. — Сейчас мы ведем прямую трансляцию из Бейрута, куда сегодня вечером приземлился сэр Перегрин Коллинсон. Наш репортер Сэм Дэвенпорт поговорил с ним возле британского посольства в городе. Сэм…

В следующее мгновение на экране появилось лицо Коллинсона. На нем была повседневная рубашка, и на его лице читалось беспокойство, тревога и легкое разочарование, которые он помнил на лицах каждого Руперта, когда тебя собирались выбросить прямо в грязь. — Могу заверить всех дома, что мы делаем всё возможное, чтобы найти Кэти Дартмут и вернуть её живой до завтра, — сказал он серьёзным, но спокойным тоном. — Нам помогают наши союзники, местные власти, а также простые ливанцы, которые шокированы и в ужасе от того, что делается от их имени.

Мужчины в комнате насмешливо закричали. Они говорили по-арабски, но Портеру перевод не нужен был. Какое бы там ни было захудалое слово для обозначения — придурка», именно это они и имели в виду. Если местные ливанцы шокированы и в ужасе, подумал Портер, значит, кто-то забыл сказать этим парням. На самом деле, они забыли сказать всей чертовой стране, судя по людям, которых я встречал, когда путешествовал по ней.

— Но у вас есть какие-нибудь зацепки? — спросил Сэм, поднося микрофон ближе к Коллинсону. — Кто-нибудь вообще знает, где держат Кэти в плену?»

Коллинсон кивнул. Тот же взгляд, заметил Портер. Тот самый, который принимали Руперты, когда собирались солгать вам. — Я не могу разглашать конфиденциальную информацию, которая могла бы помочь нашим врагам, — сказал он. — Но я могу заверить людей, что сеть постоянно сужается. Как однажды сказал Уинстон Черчилль: — Если вы идете через ад, продолжайте идти. Что ж, именно это мы и собираемся делать. Продолжать идти, пока не одержим победу.

— Никто не будет разговаривать с этим дураком, — сказал Асад. — Это убежище абсолютно безопасно. Даже большинство лидеров Хезболлы не знают, где мы находимся.

— Завтра я поеду в Израиль, — продолжил Коллинсон. — Израильское правительство пообещало нам всяческую поддержку и помощь.

— Я же говорил, — огрызнулся Насри, ударив кулаком по земле и посмотрев в сторону Портера. — Британцы и сионисты работают рука об руку, как и всегда. Вот почему мы никогда не сможем вести переговоры.

Остальная часть новостного выпуска прокрутилась мимо. Портер смотрел на неё, чувствуя, как в его сердце нарастает страх. Был репортаж с ночного бдения на Трафальгарской площади. Несколько женщин истерически плакали, держа плакаты — Остановите войну»: по данным полиции, по меньшей мере десять тысяч человек планируют провести ночь на площади. Ожидалось, что в мирном марше, запланированном на завтрашнее утро, примут участие сотни тысяч человек, он пройдёт через Парламентскую площадь и дойдёт до Даунинг-стрит. Политический редактор Sky внезапно появился в эфире, объяснив, что премьер-министр планирует завтра утром отправиться в Чекерс и поэтому не увидит демонстрацию, но будет следить за ситуацией оттуда. По словам источника в правительстве, премьер-министр теперь рассчитывает на сэра Перри в поисках Кэти Дартмут и отказался от дипломатического решения. Дополнительные выборы в четверг теперь выглядят катастрофой, если их проведение состоится, и ходят слухи о борьбе за лидерство. Выпуск новостей переключился на прямой репортаж из родной деревни Кэти в Хэмпшире. Ее семья больше не общается с прессой, объяснил репортер. Мать Кэти была доставлена ​​в больницу после нервного срыва, вызванного стрессом. Несколько жителей деревни сказали, как они потрясены и как все надеются на чудо завтра. В субботу утром состоится специальная молитвенная служба, сказал репортер, завершая выпуск новостей. Лучше помолиться о чуде, мрачно подумал Портер. Возможно, только Всевышний может нам сейчас помочь. Наконец, по залу разнеслись гулкие, настойчивые фортепианные аккорды песни — Someone Saved My Life Tonight», и началась рекламная пауза. На экране телевизора на них смотрела Кэти в мягком фокусе: красивая, энергичная молодая женщина, совершенно непохожая на измученную оболочку, привязанную к столбу менее чем в ста метрах от того места, где они сидели.

— Я не понимаю, почему они постоянно крутят эту песню, — сказал Насри. — Этот Элтон, в смешных очках, он что, какой-то религиозный деятель?»

Портер попытался улыбнуться, но безуспешно. — Он просто певец, — сказал он.

— Думаешь, британцы сломаются? — спросил Асад, внимательно глядя на Портера.

Он вздохнул. Ему было противно сидеть среди этих мужчин. Какова бы ни была их причина, это был не способ бороться. Крадучись в бункере, мучая женщину, манипулируя СМИ. Если уж и нужна война, то это должны быть честные бои, человек в человеке. Но, как бы он ни ненавидел это, он видел, что это оказывает влияние. Страна сходила с ума. Эти ублюдки в этой шахте, может, и злые, но эффективные: то, что они делали с Кэти, действовало гораздо сильнее, чем несколько бомб, брошенных в британскую армию в Басре. — Никогда, — огрызнулся Портер. — Мы противостояли нацистам, и мы будем противостоять вам.

Боже, подумал он про себя. Я звучу точь-в-точь как этот придурок Коллинсон. Но что еще я должен сказать?

— Тогда нам просто нужно усилить давление на них, — сказал Асад. Он встал. — Следуйте за мной.

Они двинулись вперед. Асад шел впереди, а Насри, Джабр и Асад следовали за Портером. Он прошёл по коридору, через место соединения туннелей, а затем прямо к комнате, где содержалась Кэти Дартмут. Дверь распахнулась на петлях, и Асад вошёл. Портер взглянул в комнату. Кэти всё ещё была привязана к столбу. Казалось, она вот-вот потеряет сознание. Её голова была склонена набок, а глаза так распухли, что казалось, будто они вылезают из глазниц. Вокруг неё стоял отвратительный