Ответный удар - Крис Райан

— Они ублюдки, — пробормотал он. — — Они сделают всё что угодно.

Кэти попыталась заговорить, но задохнулась на первом слове. Возможно, какая-то часть её души всю прошедшую неделю надеялась, что это всего лишь блеф, что, когда придёт момент, они отменят всё. Вместо этого посадят её в тюрьму. Он слышал, что мужчины в камере смертников часто так думают. Это единственный способ справиться с давлением. Если так, то теперь он развеял эту надежду. Его безапелляционная уверенность, с которой он ответил, погасила остатки надежды так же быстро, как кулак гасит пламя свечи.

— Всё будет не так уж плохо, — сказал он. — Всё будет быстро. И…

Он сделал паузу, пытаясь закончить предложение, но это было безнадёжно. Быстро не будет, и она это знала. Вот почему она так боялась.

— Убейте меня сейчас же, — сказала она.

Портер слышал отчаяние в её голосе.

— По крайней мере, всё закончится, — продолжила она.

— Ещё есть надежда, — настаивал он. — Это то, чему учат в армии. Пока ты ещё жив, есть шанс. Что-нибудь может появиться.

— Вы вели переговоры? — спросила Кэти бледным и испуганным голосом.

Портер пожал плечами. — Они не заинтересованы.

— Они… они что-нибудь вам предложили?»

— Только ту чушь, которую вы и ожидали, — сказал Портер. Он вздохнул. — Несколько халтурных мирных переговоров. Немного денег. Но это не то, чего они хотят, правда? Они хотят, чтобы наши парни убрались из Ирака. А мы им этого не дадим.

Слеза скатилась по щеке Кэти. — Неужели… неужели Перри в это ввязался?»

— Коллинсон? — спросил Портер.

Потом он вспомнил. Последнюю неделю она была привязана к этому жалкому столбу. Она понятия не имела, что происходит дома.

— Мы были…

— Знаю, — прорычал Портер.

Ей не нужно знать нашу историю. Это только ухудшит ситуацию. Если бы это вообще было возможно. — Он должен возглавлять операцию по твоему спасению, — сказал Портер. — Я видел последний репортаж. Сегодня он был в Бейруте, а завтра может быть в Израиле.

— Если будет возможность, он меня найдет, — фыркнула Кэти.

— Мечтай дальше, девочка, — с горечью подумал Портер. Если найдет телекамеру, позирует. Этот мерзавец с трудом найдет свою задницу и локоть. А если и найдет, то не будет знать, как правильно их расположить.

— Ты должна держаться, — мрачно сказал он. — Если они хоть немного знают, где мы, они придут сегодня ночью.

— Но ты же не думаешь, что есть хоть какая-то надежда?»

Портер пожал плечами. Он думал об этом с тех пор, как оказался здесь. Он сам участвовал в операциях по освобождению заложников, его этому обучали, и не было более сложной военной операции, особенно если нужно было вытащить заложника живым. Даже на открытой местности нужно было достаточно быстро проникнуть внутрь и уничтожить достаточное количество противников, чтобы установить контроль над территорией до того, как они убьют заложника. Чтобы иметь хоть какие-то шансы, нужны были подробные карты и точка доступа, откуда можно было бы быстро перебросить много людей. У них не было ни того, ни другого. Если бы они узнали местоположение, они могли бы попытаться закачать в шахту какой-нибудь нервно-паралитический газ, чтобы парализовать всех внизу: официально такого химического оружия не существовало, но он слышал в полку слухи, что оно где-то хранится на случай чрезвычайной ситуации. Говорили, что оно чертовски опасно — нестабильное, редко испытываемое и с потенциально канцерогенными побочными эффектами, — но это были всего лишь слухи. Однако к этому нужно было быть готовыми. Если бы оно у них было, они бы наверняка использовали его сегодня ночью.

— Это место чертовски трудно найти, и даже если вы узнаете его местоположение, проникнуть туда будет очень сложно, даже для полка.

— Подойди ко мне поближе, — сказала Кэти. — Мне страшно.

Портер подумал, что нет смысла рассказывать Кэти о возможности химической атаки. Это только еще больше ее напугает. И я не уверен, что она сможет выдержать еще больший ужас.

— Вы верующая?»

Боже, нет. Последнее, что мне сейчас нужно, это куча всякой чепухи. Портер покачал головой. — Не совсем.

— Я католичка. Она подавила еще одну слезу. — По крайней мере, в школе. Я не особо хожу в церковь. Она взяла себя в руки, пытаясь сдержать дрожь в губах. — Но я бы хотела, чтобы вы прочитали мне последний обряд.

— Я… Портер замялся, не зная, что сказать. — Не думаю, что я их знаю.

Она наклонила голову вперед и прошептала две короткие фразы.

— Я не священник, — сказал Портер и тут же почувствовал себя глупо из-за такого слабого и бессмысленного замечания.

Кэти попыталась улыбнуться. Однако его губы были слишком потрепаны, чтобы раскрыться больше пары миллиметров. — Тогда, может быть, я позову священника.

Она посмотрела на Портера. — Вы здесь единственный человек.

Портер сделал шаг ближе. Он стоял всего в нескольких сантиметрах от нее. Запах был невыносимым: удушающая смесь гниющих экскрементов, пота и крови. Словно нечто среднее между скотобойней и болотом, решил он с горечью. Правой рукой он перекрестился, затем прищурился. — Через это святое помазание да поможет вам Господь в Своей любви и милосердии благодатью Святого Духа, — тихо сказал он.

— Остальное, — слабо произнесла Кэти. — Пожалуйста.

— Пусть Господь, освобождающий тебя от греха, спасет тебя и возвысит тебя.

— Обними меня, — сказала Кэти.

Портер прижался к ней и обнял. Она была худой, истощалась, и он чувствовал порезы, переломы и синяки, покрывавшие её кожу. Она была сухой, как старый фрукт, и её конечности, казалось, гнили. — Мне так страшно, — прошептала она.

Асад вошёл в комнату. Сначала он взглянул на Кэти, затем на Портера. — Тебе пора уходить, — сказал он, мягкая улыбка исказила его изуродованную губу. — В следующий раз, когда ты её увидишь, она будет мертва.

ДВАДЦАТЬ ОДИН

Двое мужчин молча шли по коридору. Путь был тёмным, и, хотя они находились глубоко под землёй, Портер чувствовал ночь вокруг. Двое охранников уже заняли позиции у двери, где держали Кэти в плену, и ещё двое — там, где коридор сходился. Они выглядели сильными и бдительными, и были хорошо вооружены. Никто не станет