Ответный удар - Крис Райан

— Назовите свою цену, — огрызнулся Портер. — Тогда мы можем договориться.

— Но деньги не имеют значения, не так ли? — перебил Насри. — Миллион, пять миллионов, десять миллионов — какая разница? Британское правительство просто забирает деньги из банка, отдаёт их и продолжает убивать наших людей. Деньги ничего не меняют.

— Вы берёте деньги у французов, — сказал Портер.

— Это другое дело, — сказал Асад. — Французы не оккупируют наши земли.

Он говорил впервые, и его голос был самым слабым из четырёх мужчин. Он был бледнее остальных, и его борода едва прикрывала лицо. Может быть, он — мозг этой группировки, подумал Портер. В любой террористической ячейке есть планировщик, подставное лицо и боец, и Портер предположил, что Асад — планировщик. Может быть, именно его нужно убедить?

— Видите ли, деньги нам не помогут, — сказал Асад. — Если бы нам нужны были деньги, мы бы просто их украли.

— А потом что? — спросил Портер. — Оружие?»

— Мы можем получить все необходимое оружие из Ирана, — сказал Асад.

— Мы же вам говорили, — вмешался Насри. В его тоне звучала насмешка, но с оттенком презрения. — Британские войска должны быть выведены из Ирака и Афганистана. Тогда девушка, возможно, останется жива.

— Тогда почему вы отвергаете план премьер-министра? — спросил Портер. — Если бы был мир, тогда войска могли бы вернуться домой. Поверьте, я не думаю, что кто-то из этих бедняг хочет там оставаться.

— Ваши обещания премьер-министра ничего не значат, никакие британские обещания ничего не значат, — сказал Асад. — Это британцы принесли войну в этот регион. Британцы впустили евреев в Палестину и выгнали наш народ. А теперь британцы в Ираке, держат наш народ в угнетении.

— Они освободили страну, — прорычал Портер.

— Какое освобождение, — сплюнул Асад. — Мужчин пытают в тюрьмах. Женщин насилуют ваши солдаты. Семьи ежедневно взрывают. — Вы называете это освобождением?»

— Думаете, было бы лучше, если бы они ушли? — спросил Портер. — Это была бы чертова кровавая баня.

Повисла тишина. Портер доел остатки еды с тарелки и запихнул их в рот. Он чувствовал, как кровь бурлит в его жилах, и еда была, пожалуй, единственным способом заставить его замолчать. Если бы он продолжал говорить, то только навлек бы на себя еще большие неприятности.

— Продолжай разговор, вот что ему велели в Фирме. Вызови их сочувствие. Завоюй их расположение. Что ж, они выбрали не того человека для этой работы. Я никогда не мог никого ни в чем убедить. Если бы мог, то не оказался бы на улице.

— У меня есть еще один козырь, — решил Портер. — И сейчас самое подходящее время, чтобы его разыграть.

— Фуад Карем, — сказал он. — Слышали о нём?

— Карем? — спросил Асад. — Он один из наших лидеров, конечно, мы о нём слышали.

— Он у империалистов, — сказал Асад. — В Гуантанамо.

— Мы могли бы организовать его освобождение, — сказал Портер. — Обмен. Вы отдадите нам Кэти Дартмут, а мы отдадим вам Фуада Карема.

Портер заметил, что Асад ответил, не пропустив и секунды. Они даже не собирались это рассматривать. — — Хезболла не занимается обменом пленными, ни с израильтянами, ни с американцами, ни с кем, — сказал он. — Каждый, кто присоединяется к нам, готов отдать свою жизнь за дело. Такова сделка, и они её принимают.

— Он ваш человек, — сказал Портер. — Вы могли бы вытащить его оттуда.

— И облегчить себе жизнь? — спросил Асад. — Если бы мы так делали, каждый раз, когда вам что-то было нужно, вы бы брали кого-нибудь из наших людей и предлагали бы им освобождение в обмен. Мы же вам говорили. Мы не ведем переговоры с неверными. Это наша политика, и она окончательна.

Отвернувшись от Портера, он крикнул мальчику, возившемуся с компьютерами: — Дайте нам британские новости, — сказал он с широкой улыбкой на лице. — — Посмотрим, как они готовятся к самой масштабной казни в стране со времен отрубания головы королю Карлу.

ДВАДЦАТЬ

Хотя сигнал передавался с далекого спутника, прием был кристально чистым. Портер поджал ноги и посмотрел на экран, когда на нем мелькнул логотип Sky News. Это были новости в десять часов, а поскольку время в Бейруте на два часа позже лондонского, это означало, что здесь уже полночь.

Субботнее утро, подумал Портер. День, назначенный для казни Кэти Дартмут.

И, вероятно, моей собственной. Сорок человек против одного. Как вообще кто-либо может выжить в таких условиях?

Портер почувствовал ледяной озноб по спине. Он много раз думал о смерти — любой солдат думал, — но никогда она не ощущалась так близко, как за последние сорок восемь часов. Она была так близко, что он мог почти дотянуться до неё. Прими её, сказал он себе. Не показывай страха. Только так можно справиться.

— КЭТИ ДАРТМУТ, МИНУС ДВАДЦАТЬ ДВА ЧАСА, — гласил заголовок на Sky News.

Портер оглядел комнату. Большинство мужчин перестали есть и смотрели на экран. Некоторые из них лихорадочно разговаривали, но Портер не мог разобрать ни слова: очевидно, они говорили не по-английски, но, казалось, достаточно хорошо понимали его по телевизору. Однако он чувствовал их настроение: безошибочный, триумфальный аромат солдат, которые верят, что побеждают в битве.

— До запланированной казни репортера Sky News Кэти Дартмут осталось двадцать два часа, и мы расскажем вам последние новости, — сказал диктор. — Премьер-министр в последнюю минуту призывает к спокойствию. Сэр Перри Коллинсон уже в Бейруте, чтобы руководить поисками Кэти. Тысячи людей собираются на Трафальгарской площади на всенощное бдение за мир. Протестующие движения — Остановите войну» планируют завтра провести массовый митинг в Лондоне, призывая к возвращению британских войск домой. И мы будем вести прямую трансляцию из родной деревни Кэти Дартмут, собирая последние реакции друзей и родственников.

На экране Портер увидел знакомую фигуру премьер-министра, стоящего на ступенях перед Даунинг-стрит. — Я просто хочу сказать вот что, — начал он. — Я знаю, что у людей много разных взглядов на войну в Ираке, и я уважаю это, но в конце концов мы там, чтобы