Ответный удар - Крис Райан

— В смерти нет места гордости.

— Вот тут ты ошибаешься, мой друг, — сказал Асад. — Сам Усама бен Ладен красноречиво говорил на эту тему. Разница между нашими двумя цивилизациями в том, что вы празднуете жизнь, а мы — смерть. Для нас нет стыда в смерти, нет и страха.

— В детстве ты так не думал, — сказал Портер. — Я собирался тебя тогда убить, но передумал. Может быть, потому что, как ты говоришь, мы празднуем жизнь.

Асад помолчал, и на мгновение Портеру показалось, что он, возможно, донес до мужчины, но затем он начал ковыряться в еде, которую навалил себе на тарелку. Теперь они сидели на ковре слева от столов, полных еды. Рядом с ними сидели трое мужчин, и они кратко представились: Насри, Джабр и Асад. Насри выглядел лет на шестьдесят, а двое других — лет на тридцать с небольшим, примерно того же возраста, что и Асад. По их поведению Портер решил, что все четверо здесь главные: они выглядели выше остальных, хотя какова была иерархия между ними, Портер не мог понять.

— Это другое дело, — сказал Асад, когда Портер сел. — Тогда я был всего лишь мальчиком. Я не просил тебя пощадить мою жизнь, хотя я благодарен тебе за это и осознаю свой долг перед тобой. Но в тот день я сражался как воин за свой народ и своего Бога, и если бы я умер, я бы не возражал.

Портер начал есть. Он взял кусок питы с курицей и быстро проглотил его. На ковре стояли кувшины с водой: он налил немного в чашку и залпом выпил, черпая силы из еды и воды. — Мы можем договориться, — сказал он, оглядываясь на Асада. — Для этого я здесь.

Асад поднял руку. — Мы выслушаем вас, — сказал он. — Но вы должны знать, что мои коллеги не хотели, чтобы вы сюда приезжали.

Насри наклонился вперед. — Это долг Асада, — тихо сказал он. — Он обязан вам жизнью, мы это знаем, но его долги — это не наши долги. Так что, видите ли, ваш приезд сюда может только создать нам проблемы. В самом деле, трое наших людей уже погибли, а один был ранен, потому что вас захватили в плен по дороге.

— Я всего лишь прошу вас выслушать меня, — сказал Портер. — На кону жизнь женщины.

Он все еще пытался понять, кто из мужчин старше его: Асад говорил с наибольшей уверенностью и, казалось, принимал больше решений, но Насри был самым старшим, а арабы уважали возраст. Если я смогу достучаться до Насри, то, возможно, он сможет убедить остальных.

— Тогда говорите, — сказал Насри. — Но у нас мало времени, так что говорите быстро.

Портер посмотрел на мужчину. Его волосы и борода поседели, лицо было изборождено морщинами и обветрено, но в нём чувствовалась каменная сила, которая напомнила Портеру о сержантах, которые его тренировали. Его мышцы были как каменные глыбы, а глаза — свирепые и непреклонные, как грозовые тучи. Полагаю, Портер сказал бы, что он тот, кто руководит боем. Он тренировал людей и отдавал им приказы. И если мне придётся пробиваться отсюда с боем, то мне придётся сражаться с вами.

— Я предложил занять её место, и это предложение всё ещё в силе, — начал Портер.

— И я уже говорил вам, что мы не заинтересованы, — перебил Асад.

Он повернулся к остальным, улыбнулся и что-то пробормотал по-арабски. Они коротко, но резко рассмеялись, а затем снова посмотрели на Портера.

Боже, как я вообще умудрился устроиться на эту работу? — подумал Портер. — Единственное, на что мне удавалось выторговать, это пару фунтов, чтобы купить себе выпить. И даже с этим я не очень-то преуспел.

— Мне сказали, что я могу передать вам послание от британского премьер-министра, — сказал Портер, вспоминая слова, которые ему зачитывали в Воксхолле. — У него есть — Дорожная карта мира», которую он готов запустить, если вы отпустите Кэти Дартмут. Он может поговорить с израильтянами и другими региональными игроками и начать…

Рядом с ним Портер видел, как Джабр ударил кулаком по ковру. — Евреям плевать, что думает любой британский премьер-министр, — прорычал он. — Мира никогда не будет. Пока евреев не выгонят обратно в море.

— Он говорит, что поговорит с Белым домом, — сказал Портер. — Если американский президент поддержит план…

— Хорошая попытка, но здесь это не сработает, — сказал Асад, посмеиваясь. — Все знают, что американцам совершенно наплевать, что думают британцы. Вы просто пудели.

Насри ткнул пальцем в сторону Портера. — Америкой управляют сионисты. Они делают то, что хотят израильтяне. Британцы — американские пудели, поэтому логично, что вы тоже — орудия сионистов.

Портер понимал, что ему трудно. Он и представить себе не мог, что их заинтересует предложение о мирных переговорах. Но ему платили за то, чтобы он с ними разговаривал. — Я выполню свою работу как можно лучше. А потом возьму дело в свои руки.

Он взял на вилку порцию салата, потом ещё немного мяса, а когда закончил, держал нож в ладони. — А как насчёт денег? — спросил он. — Если человека не интересует мир, то его должны интересовать хотя бы деньги.

Асад снова помолчал, прежде чем ответить. Деформацию вокруг его рта можно было лучше рассмотреть, сидя рядом. Это мешало ему нормально говорить, а когда он жевал, его губы искажались, не позволяя ему скрыть проглатываемую пищу. — Сколько денег на столе?»

На мгновение Портер почувствовал, как у него участилось сердцебиение. Может быть, им всё это время нужны были только деньги. Они не были похожи на гангстеров. Здесь было много парней, и они жили в довольно суровых условиях. Мужчины терпели это, потому что верили в дело, а не потому, что хотели разбогатеть. Гангстеры тусовались бы где-нибудь у бассейна в Бейруте, с гаремом русских проституток, холодильником, полным холодного пива, и большой спутниковой антенной, транслирующей Sky Sports. Они бы здесь не читали друг другу Коран.

— По крайней мере, миллион, — сказал Портер, глядя Асаду прямо в глаза.

Асад отвернулся, чтобы поговорить со своими коллегами, и говорил быстро. Пока он это делал, Портер сунул нож за пояс брюк. Затем он взял в руки еще один кусок еды и быстро съел его. — Если