Ковчег Иуды - Андреас Грубер

Она откашлялась и прочла:

— «Мне даже не нужно идти к нему домой. Как всегда, его велосипед стоит у входа в старую управу. Я бы поклялась, что он опять роется в этих заплесневелых фолиантах. Как можно с таким фанатизмом вчитываться в деревенскую хронику? Книга о Вене столетней давности — ещё куда ни шло, но о Грайне? Если бы у него не было такого скучного хобби, он был бы даже милым».

— Это мы и так знаем, — простонал Кёрнер.

— Подождите. Ещё одну фразу.

Она перевернула страницу.

— «Но вся эта чепуха у меня уже поперёк горла. Кому вообще есть дело до того, что происходило в этой дыре шестьдесят или сто сорок лет назад?»

— Ну перестаньте, — перебил её Кёрнер. — В этом мальчике просто погиб историк. Я…

— «К тому же надо быть совсем свихнувшимся, чтобы с таким рвением интересоваться катастрофой на шахте и убийством… хм… деревенского священника».

Бергер захлопнула дневник.

— Слово там расплылось, но смысл, по-видимому, именно такой.

— Убийство деревенского священника? — переспросил Кёрнер.

— Да. Именно это здесь и написано.

Она постучала пальцем по дневнику.

— Кстати, раз уж об этом зашла речь, — пробормотал Базедов, — на компьютере мальчика полно файлов Word с названиями вроде «Церковь», «Священник», «Шахта» и «Катастрофа в руднике». Есть ещё файл под названием «Ларец Иуды» — понятия не имею, что это значит, — и ещё один под названием «Дорн».

— Отец Дорн, — вырвалось у Кёрнера. — Так звали прежнего приходского священника.

И тут память наконец сработала. Имя нынешнего деревенского священника, которое он накануне видел у входа в церковь, почему-то не всплывало в памяти. Сахмс. Отец Сахмс служил мессы ещё в те времена, когда Кёрнер был мальчишкой. Но за много десятилетий до него грейнской церковью ведал другой священник — отец Дорн.

— Это было больше ста лет назад, — тихо сказал Кёрнер.

— Сто сорок, — уточнила Бергер, чуть приподняв дневник.

Кёрнер кивнул.

— Про отца Дорна когда-то ходили какие-то истории, но я не помню ни одной. Возможно, его и вправду убили. Я просто не знаю.

И тут его вдруг охватило острое, почти болезненное внимание.

— А что в самих файлах?

— Все под паролем.

— Возможно, удастся подобраться с другой стороны.

Бергер снова открыла дневник и принялась листать.

— Сабина довольно туманно пишет о каком-то месте, где Мартин прятал свои материалы.

В комнате сразу стало тесно от напряжения. Базедов, Сабриски и Филипп придвинулись ближе. Кёрнер обошёл стол и заглянул Бергер через плечо.

— Сейчас… — пробормотала она. — Вот. «Тайник, который никто не найдёт, в месте, где режут свиней. Больше он мне не сказал, и, честно говоря, я и знать не хочу…»

Она подняла глаза.

— Что бы это могло значить?

Кёрнера пронзило ощущение дежавю. Ответ уже вертелся у него на языке.

Место, где режут свиней… Это было сегодня утром. Только сегодня утром. Но где? Где именно?

Он сжал пальцами виски.

Стена. Это связано со стеной.

Он видел её перед собой совершенно ясно.

— Я понял. Знаю, где он прятал бумаги.

— Вы ведь не хотите сказать, что в бойне Крайников? — с сомнением спросила Бергер.

— Вы слишком усложняете.

Кёрнер схватил дождевик, подхватил ключи от машины и бросился к двери.

— Я скоро вернусь.

Герман Гойссер не солгал: задняя дверь дома и правда стояла открытой.

Кёрнер взлетел по лестнице на верхний этаж, к мансарде. На двери в комнату Мартина всё ещё висел плакат с Эйнштейном. Проход был заклеен жёлтой лентой. Он сорвал её и снял пломбу с двери — ту самую, которой Филипп опечатал место преступления.

На этот раз с потолочной балки не свисал труп. По полу были разбросаны книги, папки и скоросшиватели.

Кёрнер не задержался ни на секунду. Он сразу пересёк комнату и подошёл к чёрному плакату на стене.

«Весёлое побоище», группа Edge of Sanity… Свиньи должны быть забиты.

Он вытащил из кармана ручку и уже хотел осторожно отлепить плакат от стены, как заметил, что нижний край отошёл. Полоски клейкой ленты свободно болтались в воздухе.

Они и в десять утра так висели? Тогда, когда мы с Соней Бергер нашли здесь труп?

Пока он мчался сюда с площади, в него успели закрасться сомнения. Не гонится ли он за призраком? Не он ли сам всё усложняет?

Но едва он приподнял плакат кончиком ручки и заглянул за него, как сразу понял: нет, не ошибся.

За плакатом скрывалась выдолбленная в стене ниша. Каким-то образом Мартину удалось выковырять штукатурку и несколько кирпичей, так что образовалось прямоугольное углубление глубиной сантиметров пятнадцать — туда без труда поместилась бы папка формата А4.

Но тайник был пуст.

Ни папок, ни кассет, ни компакт-дисков, ни дискет, ни пачки бумаг. Только крошка штукатурки, известняк и пыль.

Что бы ни искал убийца в комнате Мартина, он это нашёл.

— Чёрт.

Кёрнер ударил кулаком по стене, потом набрал на мобильном номер общинного зала, где его ждали остальные. Уже на втором гудке он насторожился.

А если линию прослушивают? Есть ли хоть доля правды в филипповой теории заговора? Здоровая доля паранойи ещё никому не вредила.

Кёрнер прервал вызов и набрал мобильный Филиппа.

Долго объяснять он не стал.

— Здесь что-то скрывают. Сабина и Мартин об этом знали. У мальчика были документы, и теперь их нет.

— Где ты, чёрт побери? — спросил Филипп.

— В комнате Мартина. Проверь чёрный плакат на стене на отпечатки пальцев. Пусть Бергер выяснит всё о его жизни: где он копал, кто ему помогал, с кем обсуждал свои поиски. Пусть опросит всех, кто видел его за этим занятием.

Он перевёл дух и продолжил:

— Тем временем Базедов пусть попробует взломать файлы на компьютере. А вы с Яной поезжайте в церковный архив отца Сахмса. Выясните, что именно искал Мартин и как это связано с отцом Дорном.

На другом конце повисло молчание.

— Ты всё запомнил? — спросил Кёрнер.

— Запомнил, — буркнул криминалист. — Но на всё это уйдёт не меньше нескольких часов.

— Мы всё равно застряли в этой деревне.

— Спасибо, что напомнил. А ты чем займёшься?

— Поеду в муниципалитет и посмотрю деревенскую