Последний свет - Энди Макнаб

Керри исчезла за дверью, и я последовал за ней в большую пристройку из волнистого железа. Стены были обшиты фанерой, пол — грубым бетоном. С высокого потолка на стальных стержнях свисали два старых и очень грязных вентилятора, похожих на те, что были в Индии во времена Раджа, оба неподвижные.

Комната была намного жарче предыдущей, но светлее, с большими листами прозрачного волнистого пластика высоко в стенах, служащими окнами.

Пристройка могла быть дешёвой и низкотехнологичной, но то, что в ней находилось, — нет. Вдоль стены передо мной и продолжаясь под прямым углом вдоль левой стороны, тянулась одна непрерывная столешница, образованная раскладными столами. На ней, лицом ко мне, стояли два ПК с веб-камерами, прикреплёнными к верхней части мониторов; перед каждым — зелёный брезентовый стул-раскладушка с просевшими спинками. На экране правого ПК было изображение шлюза Мирафлорес. Должно быть, веб-камера работала в реальном времени, потому что экран как раз обновлялся, показывая грузовое судно, наполовину вышедшее из одного из шлюзов. Судя по ярким бликам в лужах на траве, мы были не единственным местом в Панаме, где светило солнце.

Левый ПК был выключен, на нём висели наушники с прикреплённым микрофоном. Обе машины были окружены бумагами и обычным офисным беспорядком, как и пространство под ними, где провода бежали повсюду и лежали пачки офисных принадлежностей. Стол у стены слева, выходящий на меня, вмещал третий ПК, также с веб-камерой и висящими наушниками, и был окружён школьными книгами. Это, должно быть, была территория Луз.

Керри сразу же повернула направо в единственную другую дверь, и я последовал за ней. Мы вошли в то, что выглядело как склад завхоза, намного меньшее, чем две другие зоны, и намного более жаркое. Здесь пахло как в местной кулинарии. Ряды серых угловых металлических стеллажей тянулись по стенам слева и справа от меня, превращая середину в коридор. По обе стороны от нас были сложены всякие вещи: коробки с консервами, ураганы, фонарики, батарейки. На поддонах на полу лежали мешки с рисом, овсяными хлопьями и сухим молоком размером с угольные мешки. Достаточно припасов, чтобы «Хорошая жизнь» могла продержаться год. В коридоре стояла армейская раскладушка США и одеяло, тёмно-зелёный лёгкий мешок для сна армии США, всё ещё в тонкой прозрачной пластиковой упаковке.

— Это для тебя.

Она кивнула в сторону железной двери перед нами и быстро закрыла ту, что вела в компьютерную комнату, погрузив эту зону в почти полную темноту.

— Она ведёт наружу. Снаружи будет лучше видно. Я принесу аптечку.

Я прошёл мимо неё, бросил куртку на койку, затем повернулся и увидел, как она забирается на полки.

— Можно мне посмотреть снимки, пожалуйста?

Она не посмотрела на меня.

— Конечно.

Я вышел наружу. Солнце отбрасывало тень на эту сторону здания, что было хорошо, так как моя голова раскалывалась, и находиться под прямыми лучами не помогло бы. Сверчки всё ещё делали своё дело; от них тоже голова не проходит.

Передо мной, в двухстах метрах, стояли ровные ряды белых бочек с торчащей из них зеленью, солнечный свет отражался от луж вокруг них, а генератор ритмично урчал. Аарон был вдалеке, там, где ряды контейнеров выходили к грунтовке, и со шлангом в руках отмывал кузов машины. Стая больших чёрно-белых птиц поднялась из-за линии деревьев за бочками и с шумом пронеслась над крышей.

Я опустился на бетонное основание, выступавшее вдоль стены, прислонился спиной к одной из зелёных ёмкостей для воды и закрыл глаза на секунду, пытаясь облегчить боль. Это не помогло, поэтому я расширил дыру в джинсах, чтобы осмотреть рану. Спортивная куртка всё ещё была мокрой и грязной на складках и узлах, даже после очистки в дренажной канаве. Она довольно хорошо остановила кровь, хотя я не мог быть уверен насчёт инфекции.

У меня был столбняк, но только Аарон знал, какие странные и чудесные микробы обитают в панамских джунглях.

Я проверил, как запеклась кровь между тканью и плотью: они пытались высохнуть и стать одним целым, а опухший синяк вокруг раны казался онемевшим. Я знал по опыту, что такая травма стала бы серьёзной проблемой, если бы ты застрял в джунглях на какое-то время, в течение нескольких дней превратившись в гнойный холмик, но здесь, по крайней мере, я мог её обработать.

Керри появилась из кладовки со старомодным красным чемоданом и листом бумаги А4. Она положила всё на бетон и открыла крышку, обнажив то, что выглядело как довольно хороший базовый медицинский набор. Она приблизилась, чтобы посмотреть на повязку из спортивной куртки на моей ноге, и впервые я мельком увидел её глаза. Они были большими и очень зелёными. Её мокрые волосы упали из-за ушей, и я был достаточно близко, чтобы чувствовать запах яблочного шампуня.

Она не смотрела на меня, просто продолжала копаться в чемодане. Её голос был ясным, чётким.

— Итак, зачем вы здесь?

Она начала вытаскивать вещи; я не был уверен, собирается ли она сама перевязать рану или просто показать, что у них есть.

Она не смотрела на меня, продолжая.

— Мне ничего не сказали, только что вы приедете и мы должны помочь.

К этому моменту на бетоне уже лежали рулоны бинтов в хрустящей целлофановой упаковке, пачки таблеток и наполовину использованные пузырьки с лекарствами, пока она продолжала рыться.

— Нужно кое-что, чтобы напомнить Чарли. Я здесь, чтобы дать ему напоминание.

Она не подняла глаз и никак не отреагировала на мой ответ. Я смотрел на её руки, когда она наклонилась над чемоданом и разложила разноцветные тюбики с кремами. Это были рабочие руки, не дамы, которая обедает. На них было несколько маленьких шрамов, но ногти не были въевшимися в грязь, как у Аарона. Они были короткими и функциональными, без намёка на лак, но всё равно выглядели ухоженными.

— Ты не знаешь, о чём именно ты должен напомнить? Я имею в виду, разве они тебе не говорят, когда посылают, или как это называется?

Я пожал плечами.

— Я думал, может, вы знаете.

— Нет, я ничего не знаю. — Она звучала почти грустно.

Снова наступила пауза. Я, конечно, не знал, что ещё сказать, поэтому указал на разбросанные вокруг вещи.

— Мне нужно очистить рану, прежде чем перевязывать. Боюсь, у меня нет другой одежды.

Она медленно встала, глядя на машину.

— Можешь взять что-нибудь из вещей Аарона. Душ сзади. — Она указала за спину. — Я принесу полотенце.

Не доходя до двери, она повернулась ко мне наполовину:

— У нас правило двух минут. Первая минута — намочиться, потом выключить шланг и намылиться. Вторая минута — смыть. У нас много дождей, но воду собрать трудно.