Блаженство - Джей Криммер

Моя рука нащупывает путь к ее нежному горлу, пока мой нож и член соревнуются за господство над ее дрожащим телом. Интересно, кто возьмет ее первым? Предвкушение сводит меня с ума от вожделения, я упиваюсь мыслью о том, что буду последним, что она испытает, прежде чем увижу, как свет покидает ее глаза. Интересно, какого они цвета? Голубые, как океан? Коричневые, как земля под нашими ногами? Нет, ни один из этих вариантов не подходит для этой красавицы, стоящей передо мной.

— Черт, — прорычал я, откидывая голову назад, когда мои яйца напряглись.

— Пожалуйста! Сэр! Помогите мне! — Она кричит от боли, спотыкаясь, и ее плечо дергается из-за веревки. Черт, наверняка это больно.

— О боже, — стону я в ответ на ее панические крики. — Ты так хорошо справляешься, продолжай... блядь, продолжай бороться. — Мой кулак сжимается с силой, граничащей с болью, но это только подогревает мое удовольствие, когда я сжимаю нож в другой руке и со всей силы вонзаю его в дерево с каждым толчком. Мысленно я вгрызаюсь в ее нежную кожу, создавая шедевр агонии.

— Я.… ты этого хочешь? — Она выдыхает слова сквозь тряску. — Тебе нужно воплотить в жизнь какую-то больную гребаную фантазию? Отлично! — кричит она, тряся запястьями. — ПОМОГИТЕ МНЕ! — кричит она, звук рвется из ее горла от отчаяния.

Этот гребаный мудак. Не может просто дать мне спокойно подрочить, да?

Я втыкаю нож в дерево и подбегаю к ней, хватаю ее за шею и сжимаю, пока ее крики не становятся приглушенными и захлебывающимися. Но когда я ощущаю мягкость ее нежной кожи на своей ладони, меня охватывает прилив извращенного удовольствия. О боже, ее горло просто совершенство под моей рукой — мягкое, как шелк, тонкое и нежное. В этот момент мы связаны друг с другом до тошноты идеально. Я сжимаю руку, срывая повязку с ее глаз, желая увидеть ужас в ее глазах, наслаждаясь ощущением своей власти над ней. Но когда повязка спадает и ее глаза впервые встречаются с моими, я теряю дар речи и чувствую, как слабею от открывшегося мне зрелища.

— Боже мой, ты действительно ангел, — шепчу я в изумлении.

Ее глаза — я никогда не видел ничего подобного. Это лужицы переменчивого цвета: одна — пронзительно-голубая, светящаяся, как застывший огонь, другая — теплая янтарная с одной полоской ее холодной голубой сущности. Это сочетание завораживает, вызывая дрожь по позвоночнику, пока я пытаюсь постичь потустороннюю красоту.

Она хихикает, выводя меня из транса, в который она меня погрузила.

— Ты всех своих спутниц так обманываешь или я просто такая особенная?

Она... она умничает? Со мной? Со мной никто так не разговаривает. Крики, слезы, мольбы и уговоры, но такого — никогда. Никто никогда не смотрит мне в глаза и не дает понять, что я не прав. И чтобы она делала это, когда я привязываю ее к дереву? Я слегка ухмыляюсь.

— Ты мне больше нравилась, когда умоляла и называла меня сэр.

— Да? А мне ты нравился больше, когда у меня были завязаны глаза.

Я протягиваю руку, беру ее за челюсть и притягиваю ее лицо к своему. Наши губы находятся на расстоянии шепота, и я мрачно усмехаюсь.

— Не ошибись, мой милый ангел. — Я провожу языком по внешней стороне ее губ и вниз по линии челюсти. Черт, у нее запретный вкус. Мне требуется все, что в моих силах, чтобы сохранить хоть какое-то подобие самообладания. — Твоя красота может ослеплять и очаровывать, но она не спасет тебя от твоей судьбы. Более того... она лишь заставит меня еще больше наслаждаться мыслью о твоей гибели. Я буду вдыхать каждый сладкий последний вздох твоего тела, втягивая твою душу в себя и называя тебя своей собственностью.

Ее губы дрожат, но смертельный взгляд остается непоколебимым. Наклонившись, я прикоснулся губами к ее губам, но лишь едва заметно. Я хочу большего, мне нужно больше, но не так. Нет, если она будет моей, я хочу, чтобы у нее был шанс на борьбу, и, черт возьми, я знаю, что она будет бороться. Я вижу это в этих потусторонних глазах.

Мое внимание привлекает красный цвет, и я смотрю на ее руки, чтобы увидеть струйку крови, стекающую по предплечью, по маленькому бицепсу и исчезающую под манжетой футболки. Прежде чем я успеваю сдержаться, мой язык оказывается на ее руке, пробираясь вверх, когда медный привкус проникает в мой рот. Ее дыхание сбивается, и я чувствую, как мой член снова твердеет, все еще злясь на отсутствие разрядки.

— О... Боже, — шепчет она, когда я двигаюсь так, чтобы мой член не касался ее. Заметив ее взгляд, я прекращаю пировать на ее рубиновых капельках и одариваю ее злобной ухмылкой.

— Думаю, "Бог" мне нравится больше, чем "сэр"", — поддразниваю я, заставляя ее щеки покраснеть. — Тебе нравится смотреть? — Я шепчу ей на ухо, сжимая себя в руке, и из меня вырывается рваный вздох. — Признайся в своих грязных мыслях своему Богу, ангел. Скажи мне, твоя киска мокрая для меня прямо сейчас?

— Нет, — выплевывает она, ее глаза наполняются стыдом, а шея становится розовой.

— Э-э-э-э, — говорю я, поглаживая свой член. — Не нужно лгать, ангел, здесь только мы. Признайся мне, и, возможно, ты будешь вознаграждена. Твоя киска плачет?

Ее глаза мерцают, а маленький мягкий ротик несколько раз открывается и закрывается. Я хихикаю, наблюдая, как расширяются ее зрачки. Милая девочка, давай, признайся.

— Да, — кротко отвечает она.

Будучи человеком слова, я распутываю веревку с импровизированной системы шкивов и даю ей достаточно слабины, чтобы она упала на колени, а ее руки расслабились.

Она стонет, передергивает плечами и смотрит на меня.

— Спасибо, — шепчет она, а я хриплю, мой оргазм нарастает.

— Открой этот грешный рот, позволь мне очистить тебя.

Потрясенная, она повинуется, широко раскрывает рот и высовывает язык. Я замираю перед ней, и, хотя мне хочется зарыться в ее горло и зажать ей нос, пока она задыхается на моем члене, я не настолько глуп, чтобы думать, что она не попытается откусить мне член, если ей представится такая возможность. Вместо этого я грубо сжимаю ее челюсть, когда моя головка оказывается на одной линии с ее языком.

— Хорошая девочка. — Я почти дико дышу, чувствуя, как напрягаются мои мышцы. — Ты проглотишь все это. Да, о боже, посмотри на себя.

Я восхищенно наблюдаю, как моя сперма покрывает ее розовый язычок, наполняя ее рот. Я двигаю членом, и моя струя попадает ей на лицо и на шею. Опустившись на колени, я беру большой палец