Демон Рида - Ирина Тис

– Я здесь, – говорю тихо, но больше для себя, чтобы произнести это безумие вслух.

Она пахнет сладкими розовыми цветами – слишком мягко для моего мира. К этому примешивается запах моего геля для душа, знакомый, нейтральный, и что-то еще. Самый опасный из всех ароматов – греховный. Тот самый, о котором не пишут в отчетах и не говорят на исповеди. Желание удержать ее монстров в клетке. Желание близости, которая не должна случиться.

Я поднимаюсь по лестнице, чувствуя, как ее дыхание скользит по коже. Мисс Петерсон прижимается сильнее, словно пытается слиться со мной, раствориться в тепле, которое я не планировал давать никому.

В спальне темно. Я не включаю свет. Осторожно укладываю ее на край кровати, но она тут же тянется за мной, не позволяя отстраниться.

– Пожалуйста… – шепчет она едва слышно.

Я выдыхаю сквозь зубы и ложусь рядом, не приближаясь больше, чем необходимо. Она тут же прижимается, укладывает голову мне на грудь, словно это единственное безопасное место во всем мире. Я лежу неподвижно. Считаю вдохи. Считаю удары сердца. Считаю грехи, которые больше не выглядят абстрактным понятием. Ее пальцы все еще сжаты у меня на животе, и я беру ее руку в свою и разжимаю пальцы. Понимаю, что она пробила кожу до крови. Постепенно давление ослабевает. Дыхание становится ровнее. Тело расслабляется.

Она засыпает. А я – нет.

Потому что теперь я точно знаю: оставить ее здесь – значит, впустить в свою жизнь то, что я всегда считал самым опасным. Она должна уйти. Мы найдем Зодака, и она уйдет.

Благотворительный вечер планировалось провести в гостинице у побережья. Будто люди, живущие в Майами, не видели океана. Вход был по приглашениям, чего следовало ожидать. Приглашенный и плюс один. На сегодняшний вечер «плюс один» для меня будет София Петерсон. Мы договорились, что я заеду за ней. К себе домой. В назначенное время я забираю заранее заказанный костюм и уже поднимаюсь на лифте в апартаменты. Замок легко поддается, и после щелчка я открываю дверь.

Зеленые глаза будто у рыбы, которую лишили воды. Никогда бы не подумал, что на морде кота могут быть эмоции. Но у этого существа они точно есть. Мы, как и все дни до этого, встречаемся взглядами, но сейчас он не выглядит так, будто хочет отвоевать свою территорию. Батон медленно поднимается и со звоном колокольчика подходит вплотную к моей левой ноге.

Понимаю, что невинные существа не заслуживают жестокого обращения. Но пнуть кота хочется. И происходит то, к чему меня не готовила ни жизнь, ни воспитание, ни опыт. Кот левым боком начинает ластиться к моей брючине.

– Вижу, вы подружились.

Мисс Петерсон застает меня врасплох. Будто поймала меня за рукоблудством в душе, которое в последние дни стало ритуальным. Но лучше бы душ. А не эти кошачьи нежности. А кот не отстает. Обтирается одним боком, потом разворачивается и трется вторым. Даже через плотную ткань брюк ощущаю, какой кот горячий.

Отвлекаюсь от Батона и все же перевожу взгляд на практикантку.

– А я вижу, что вы не готовы.

Она и правда не готова. Нет ни платья, ни прически. Только пучок, который удерживался с помощью карандаша. Очевидно, уже не моя футболка, моя не может выглядеть так плохо. Даже после химчистки на моих вещах, которые носила мисс Петерсон остается ее запах.

– Час еще. – Она пожимает плечами и закидывает в рот картошку фри, которую держала пальцами. Потом, будто это совершенно нормально для нее, быстро облизывает те, которые покрылись крошками. С характерным звуком причмокивания.

Интересно, с каким звуком она…

Останавливаю себя. Нет.

– Всего час.

Отодвигаю кота ногой и поднимаюсь на второй этаж. Нужно принять душ, надеть костюм и завязать бабочку. И совершенно точно телу нужна разрядка. Нужно ощутить это чувство, когда отступают все проблемы, когда жар перестает прожигать вены, и наступает умиротворение. Телу нужен оргазм, и не вызванный руками и мыслями о практикантке.

Но я не любитель спать с незнакомками. Из доступных знакомых дам сегодня будет Дейзи и Роза. Но смотреть на вторую даже на коленях желания нет, остается недалекая Дездемона Мур.

Глава 26

Жадность – мой грех

Брат все еще был без сознания, сегодня я заезжала к нему в больницу. Точнее, я приехала на такси, так как отпросилась с кафедры, а у Рида были лекции. Я вышла, постояла около часа у ворот здания и не рискнула зайти. Сама не понимаю почему, я делала это каждый день. Будто если я пройду индикацию личности сегодня, войду в палату и посмотрю на него, то попрощаюсь. Мы никогда не были близки, хоть и были близнецами… или еще есть? Но сложно стереть из памяти предательство. Он мог доверить мне ключи от машины, и я бы была нормальной, а не той, которой снятся кошмары, как ее профессора убивает мужчина с гипсом на руке.

Черт.

Чуть не сожгла волосы выпрямителем. Верх глупости выпрямлять ровные волосы с рождения. Но я же хочу быть как девочка-девочка сегодня. Почему-то мне хочется произвести на профессора впечатление. Наши отношения изменились: он следит, чтобы я ела овощи, и сегодня я спала у него в комнате, потому что он сам меня отнес туда. Я все помню, каждое его слово и присвоение.

Мерзость.

Выпрямитель все-таки обжег меня, теперь уже все равно, времени слишком мало. Из-за особенностей своего «тела», скажем так, я не могу – да и не хочу – надевать откровенное платье. Должна же быть во мне загадка? А то их и так мало: что в моей жизни, что в его.

Искать платье – то еще приключение. Но имеем то, что имеем.

И кстати, я очень рада, что сегодня иду туда со своим профессором. Я почти уверена, что пробралась в его голову и поселилась в мыслях. Пусть он еще сопротивляется, ищет отговорки. Я уверена, что Рид успокаивает себя тем, что я временная акция в его жизни. Проблема лишь в том, что я не собираюсь уходить. Ну, если он, конечно, не сбросит мой хладный труп на дно залива. За ним не заржавеет.

Страшно ли мне?

Нет.

У меня в груди давно живет ощущение, что годы, которые я проживаю, не мои. Будто взятые взаймы еще давным-давно, в сыром вонючем подвале. Я делаю дела, читаю, общаюсь, но не чувствую вкуса жизни. Пустота, холод и безразличие. Иногда, конечно, на