Последний свет - Энди Макнаб

Связь между ними, Джорджем и Пицца-Меном, начинала вызывать у меня беспокойство. Но я был мелкой сошкой и не хотел ввязываться в то, что здесь происходит. Мне просто нужно было быть осторожным, чтобы не наткнуться на это, вот и всё. Мне нужно было попасть в Мэриленд на следующей неделе.

Луc позвала из другой комнаты: «Мама, дедушка хочет с тобой поговорить».

Керри встала, вежливо сказав: «Я сейчас», и исчезла в соседней комнате.

Я воспользовался случаем, чтобы внимательнее рассмотреть высокого, широкоплечего, мускулистого Джорджа, улыбающегося с Луc на веранде. Было легко понять, от кого у неё такие большие зелёные глаза. Я проверил цифровую дату в правом нижнем углу снимка. Он был сделан в апреле 1999 года, всего восемнадцать месяцев назад. Он всё ещё выглядел как американский парень с короткой стрижкой и пробором, и, что было странно, он выглядел моложе Аарона. Пицца-Мен, с другой стороны, выглядел как смерть по сравнению со своей чёрно-белой прошлой жизнью. Он был более худым, более седым и, вероятно, его лёгкие были похожи на нефтяное пятно, судя по тому, как он поглощал никотин.

ДВАДЦАТЬ ДВА

Я вернулся к реальности и осмотрел оружие. Оно выглядело простым и неотесанным по сравнению с тем, что сегодня в ходу. Не то чтобы основы изменились за столетия: спусковой крючок, предохранитель, прицел и ствол.

Я не был оружейным маньяком, но достаточно хорошо знал историю этого русского оружия, чтобы понимать: несмотря на внешний вид, такие штуки в сороковых годах отправили на тот свет тысячи немцев на Восточном фронте. Клейма арсенала, выбитые на стали затворной коробки, показывали, что она была изготовлена в 1938 году. Возможно, это была одна из них. У неё, должно быть, богатая история, включая ликвидацию американских целей во Вьетнаме.

Винтовка в моих руках была прекрасно содержана. Деревянное ложе было покрыто лаком, а затвор слегка смазан и не ржавел. Я прицелился и посмотрел в довольно необычный оптический прицел, не уверенный, оригинальный ли он. Это была прямая чёрная и потёртая трубка длиной около восьми дюймов и диаметром около дюйма, установленная сверху на оружии.

Это должен был быть прицел с фиксированным увеличением, так как не было кольца трансфокатора для изменения увеличения, только два барабанчика на половине длины прицела — верхний для корректировки по вертикали, а правый — по горизонтали. На барабанчиках не было никаких делений — верхние диски отсутствовали — только царапины в тех местах, где его пристреливали.

Глядя в прицел и целясь в размытый корешок книги на этой короткой дистанции, я увидел, что у меня прицельная пенька. Толстая чёрная линия поднималась от нижней части прицела и заканчивалась точкой в центре картинки. Чуть ниже точки была горизонтальная линия, пересекающая всю ширину прицела.

Мне никогда не нравились прицельные пеньки: сама пенька перекрывала цель ниже точки прицеливания, и чем дальше цель, тем она становилась меньше и тем больше пенька её перекрывала. Но нужда заставляет, и, пока она стреляет, когда я нажимаю на спуск, я буду наполовину счастлив. На оружии были и обычные механические прицелы — целик, расположенный чуть впереди затвора, примерно там, где моя левая рука лежала бы на ложе. Целик можно было установить на дистанции от 400 до 1200 метров. Он стоял на универсальной «боевой» установке в 400 метров. Мушка была защищена цилиндрическим кожухом на дульном срезе.

Я положил оружие на стол и пошёл налить себе ещё кофе. Думая о возможной истории этой винтовки, я вспомнил, что много лет назад, в начале восьмидесятых, когда я был пехотным солдатом в Британской армии на Рейне, у меня был штык Второй мировой, который подарил мне один старый немец. Он сказал, что убил им более тридцати русских на Восточном фронте, и я гадал, не втирает ли он мне очки, поскольку большинство немцев того поколения говорили, что воевали с русскими, а не с союзниками. Я убрал его в шкаф в доме в Норфолке и забыл о нём; потом, вместе со всем остальным, он был продан, чтобы оплатить лечение Келли. Какой-то скинхед с лотка на рынке Камдена дал мне за него двадцать фунтов.

Я почти закончил наливать, когда Керри вернулась.

— Ты знаешь, как регулировать прицел?

— Нет. — Это сэкономило бы мне много времени, если бы не пришлось экспериментировать.

— У него ДПВ на триста пятьдесят ярдов, — сказала она, подходя к столу. — Знаешь, что это?

Я кивнул, она взяла оружие и повернула барабанчики.

— Глупо, конечно, ты знаешь.

Я слышал щелчки даже сквозь шум вентиляторов, прежде чем она вручила его мне. — Вот, метки совпадают. — Она показала мне риски, совмещённые на обоих барабанчиках, чтобы обозначить правильное положение для пристрелки.

Я поставил кофе на стол, взял у неё оружие и проверил тусклые метки.

— Есть место, где можно проверить пристрелку?

Она махнула рукой.

— Выбирай любое. Там ничего, кроме пространства.

Я взял жестяную коробку с патронами.

— Можно мне немного вашей принтерной бумаги и маркер?

Она знала, зачем мне это. — Знаешь что, — сказала она, — я даже дам тебе кнопки бесплатно. Увидимся снаружи.

Она пошла в компьютерную комнату, а я вышел на улицу через скрипучую москитную дверь на веранду. Небо всё ещё было ярко-голубым. Сверчки стрекотали как одержимые, и где-то в кронах обезьяна или кто-то ещё издавал весёлые звуки. Но я не обманывался. Неважно: после душа и крема на спину, любовный роман с джунглями возобновился.

Даже в тени веранды было уже намного жарче, чем снаружи. Я был рад, что начинаю чувствовать себя лучше, потому что жара была гнетущей.

Моё головокружение почти прошло, и пришло время перестать жалеть себя и взяться за то, зачем я здесь. Москитная сетка скрипнула и отвлекла меня от размышлений, когда Керри вышла, держа в руке скомканный бумажный пакет. Она протянула его мне.

— Я сказала Луc, что ты, возможно, пойдёшь на охоту позже, так что хочешь опробовать винтовку.

— Я буду там. — Я указал на опушку леса примерно в двухстах метрах, справа от дома. Это было на противоположной стороне от дороги, так что если Аарон вернётся рано из своей миссии по спасению ягуаров, он не получит пулю 7.62 в ухо.

— Увидимся через пару минут.

Как только я отошёл от тени веранды, яркое солнце ослепило меня. Я прищурился и посмотрел вниз. Большая часть влаги с травы испарилась, но из-за высокой влажности лужи всё ещё оставались, лишь с мутной коркой по краям.

Я чувствовал, как