Последний свет - Энди Макнаб

Пластик сжался в моих пальцах; я не впускал воздух сквозь плотно сжатые губы.

Она стояла надо мной, руки на бёдрах, в той же позе, что и «Мистер Да» несколькими днями ранее, но без высокомерия.

— Прицел, должно быть, за эти месяцы получил несколько ударов. Я пользуюсь механическими прицелами, они никогда не подводят — кто бы ни был в пределах досягаемости.

Я перестал пить. Раздался хлопок и бульканье, когда воздух хлынул в вакуум, и пластик принял свою обычную форму.

— Приходилось когда-нибудь?

Её очки скрывали любые намёки, которые могли бы выдать её глаза.

— Однажды, несколько лет назад. Здесь такое случается. — Она протянула руку за водой.

Я смотрел, как она запрокидывает голову и делает пять-шесть глотков, её горло двигалось при каждом глотке. Я слышал, как жидкость течёт вниз, и видел, как напрягаются мышцы её правой руки, когда она наклоняет бутылку. На её коже была лёгкая влажность; на мне это выглядело бы просто как пот.

Она вытерла рот тыльной стороной ладони.

— Вопрос. Если это просто для защиты, зачем ты проверяешь прицел? — Она указала в джунгли. — Внутри он бесполезен, правда?

Я выдал свою самую обезоруживающую улыбку.

— Как я уже сказал, я просто люблю быть готовым, вот и всё.

— И это результат твоей подготовки или твой собственный? — Она помедлила. — Как ты вообще занимаешься такими вещами?

Я не был уверен, что смогу объяснить.

— Хочешь помочь мне?

Она уловила мой тон и согласилась.

— Конечно.

Мы прошли несколько шагов к травянистому бугорку.

— Молчание — это твой способ справляться? Я имею в виду, молчание — это способ защитить себя от того, что тебе нужно делать по работе?

Я увидел своё отражение, пытаясь заглянуть в её линзы: она улыбалась, почти дразня меня.

— Всё, что мне нужно, — это чтобы ты нацелился прямо в центр чёрного кружка. Я просто хочу отрегулировать прицел.

— Пристрелка одним выстрелом, да?

— Ага.

— Ладно, сделаем так: ты целишься, ты сильнее. Я отрегулирую.

Я открыл затвор, извлёк стреляную гильзу, перезарядился и поставил на предохранитель, когда мы подошли к бугорку.

— Вертикаль оставь как есть.

Она приподняла бровь.

— Конечно. — Я учил её уму-разуму. Вместо того чтобы поддерживать левой рукой, я начал вдавливать приклад в грязь. Её сандалии были в нескольких дюймах от моего лица.

— Скажи, когда.

Я поднял взгляд. Её тёмные очки теперь висели на затылке, дужками вперёд, а чёрный нейлоновый шнурок болтался на майке. Её огромные зелёные глаза щурились, привыкая к свету.

Я начал утрамбовывать грязь вокруг приклада: оружие нужно было плотно зафиксировать в этом положении, чтобы это сработало. Когда это было сделано, я проверил, что метки на прицеле совпадают, и нацелился в центр чёрного кружка.

— Готово.

Сверху донеслось «Принято», когда она надавила ногой в сандалии на бугорок, утрамбовывая землю вокруг приклада, пока я крепко удерживал оружие на месте. Мои руки напряглись, стараясь удержать оружие мёртвой хваткой, чтобы прицельная пенька оставалась точно в центре. Я мог бы сделать это и сам, но это заняло бы гораздо больше времени.

Она закончила утрамбовывать приклад, и у меня всё ещё была хорошая картинка в прицеле, поэтому я сказал «Готово» и убрал голову влево, чтобы она могла наклониться и увидеть цель через прицел. Наши головы коснулись, когда её правая рука легла на барабанчик горизонтальных поправок на левой стороне оптики и начала его вращать. Я слышал серию металлических щелчков, когда она двигала пенёк влево, пока точка прицеливания не оказалась прямо под двумя пулями, которые я выпустил, оставаясь при этом на линии с центром чёрного кружка.

Это заняло у неё пятнадцать секунд, но этого времени хватило, чтобы я почувствовал запах мыла на её коже и лёгкое движение воздуха, когда она контролировала дыхание.

От меня разило перегаром после того, как я не чистил зубы с субботы, поэтому я отодвинул губы, чтобы отвести запах от нас обоих, пока она щёлкала. Она убрала голову быстрее, чем мне хотелось, и опустилась на колени.

— Всё, готово. — Я чувствовал тепло её ноги рядом с собой.

Мне пришлось убрать руку, чтобы достать из кармана «Лезерман», и я протянул его ей, радуясь, что почистил его.

— Сделай метку, хорошо?

Она открыла лезвие ножа и наклонилась, чтобы провести царапину от барабанчика до металлического корпуса прицела, чтобы я мог определить, не сбит ли случайно прицел.

Её майка распахнулась передо мной, пока она работала, и я не мог удержаться, чтобы не смотреть. Должно быть, она заметила: я не успел отвести взгляд, когда она вернулась в положение сидя на коленях.

— Кто это тебя так разгорячил? — К её вопросу прилагалась улыбка, и она не отводила от меня свои большие зелёные глаза, но выражение её лица не могло бы быть большим «нет».

— Собираешься проверить?

Я вытащил оружие из грязи и прочистил горло.

— Ага, наверное, снова разозлю птиц.

Она встала, чтобы не мешать.

— Лааадно...

Я снова взвёл курок и повторил последовательность выстрела, целясь в центр кружка, и, конечно, снова сильно разозлил птиц.

Пристрелка была хорошей: пуля попала прямо над точкой прицеливания, примерно на одной линии с двумя другими пулями слева. На 300 метрах пуля должна была пробить бумагу немного выше кружка, но я скоро это узнаю.

Я всё ещё смотрел в прицел, когда почувствовал, как колено Керри касается моей руки.

— Всё в порядке? — Я не отрывал глаз от места попадания, всё ещё проверяя. — Да, нормально. Точно в центр.

Я извлёк гильзу и убрал голову от прицела, когда она наклонилась, чтобы подобрать стреляные гильзы.

Мы встали вместе, и она отошла в тень, а я очистил ложу винтовки от грязи.

— Если это не было окном в твою душу, то я не знаю, что было.

Наверное, мне стоило носить её очки-«мухи».

— Твои глаза не такие молчаливые, как твой рот, правда?

Я услышал металлический звон, когда она бросила стреляные гильзы в коробку с патронами. Она села под дерево, скрестив ноги.

Я изо всех сил пытался придумать, что сказать, подходя к ней.

— Как получилось, что дом здесь? Я имею в виду, он немного в стороне от проторённых дорог, не так ли?

Она взяла бутылку и отпила глоток, а я устроился в нескольких футах от неё. Мы сидели лицом друг к другу, и я взял воду, когда она предложила мне её.

— Какой-то богатый хиппи построил его в шестидесятых. Он приехал сюда, чтобы избежать призыва. — Очки-«мухи» смотрели на меня, улыбка не сходила с её лица, пока она доставала из кармана каргов табачную банку и зажигалку «Зиппо». — Он променял леса Вьетнама на леса Панамы. Говорят, он был ещё тот тип, держал