Заговор братства - Арно Штробель

в Риме он работал так хорошо, как никогда раньше. То, что я не отреагировал на его угрозу, Юрген толкует как слабость и знак того, что сегодня он является самым важным человеком в братстве. Им владеет чувство, что все предпринимаемые им усилия служат не братству, а лишь его персональной выгоде в будущем. Пробудилось честолюбие. Он желает стать самым могущественным человеком в католической церкви. Оставим его с этими намерениями.

— Как долго?

— Так долго, как нам будет нужно.

— А потом?

Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза, затем Ганс понял, что на сей раз ответа не будет. Он коротко кивнул и вышел.

Фридрих откинулся в кресле.

А потом Юрген Денгельман очень пожалеет о том, что угрожал мне!

12 мая 1971 года, Кимберли

Эвелина открыла глаза и несколько секунд не могла отойти от пережитого во сне кошмара. Страх не отпускал ее и не давал вернуться к реальности. Темнота усилила этот страх. Фрау фон Кайпен вскрикнула.

Звук собственного голоса дал ей наконец опору, ухватившись за которую она смогла вернуться к действительности. Ночь. Она лежит в своей кровати.

Испугавшие ее образы были из того сна, который так часто преследовал Эвелину. Был ли это только страх, которому она позволила одолеть себя? Как бы в подтверждение своих мыслей она услышала шорох, исходивший от окна. Эвелина инстинктивно натянула одеяло до подбородка и крепко придерживала его обеими руками. Снова шорох. Кто-то стукнул в окно. Но ее спальня находится на втором этаже… Что-то бросили в раму? Камешек, да, должно быть камешек. Кто-то бросает маленькие камешки в раму ее окна. Но кто…

Она медленно опустила ноги с кровати, на мгновение застыла, а затем встала. Осторожно приблизилась к окну и приоткрыла занавеску, чтобы посмотреть на улицу. Прижалась лбом к холодному стеклу и глянула вниз. Луна осветила фигуру мужчины. Подняв голову, этот человек смотрел на ее окно. Казалось, он увидел ее лицо, потому что махнул ей рукой.

Курт? Что он ночью делает под ее окном? А если его увидит Фридрих?!

Фрау фон Кайпен отодвинула занавеску и открыла окно.

— Эвелина, спускайся вниз, — его шепот готов был сорваться на крик.

— Ты с ума сошел! А если тебя кто-нибудь увидит? — прошептала она в ответ.

— Пожалуйста, немедленно спускайся. Доктор Фисслер умирает!

У Эвелины заныло сердце.

— Что? — прошелестела она так тихо, так невыразительно, что Курт Шоллер, конечно, не смог ее расслышать.

— Эвелина, быстрее. Времени очень мало. Ты должна пойти со мной.

Она хотела сказать «да», но не смогла промолвить даже этого.

Эвелина неподвижно застыла у окна.

— Очнись! Спускайся быстрее, — снова послышалось снизу.

Она вздрогнула.

— Иду, — фрау фон Кайпен больше не думала о том, что ее могут услышать.

Через пять минут она проскользнула по дому и вышла на площадку. Шоллер ждал.

— Что случилось, Курт? Что произошло?

— Точно не знаю. Доктор Фисслер позвонил час назад, сказал, что умирает и хочет увидеть тебя. Фридриху он, насколько я понял, не звонил.

По щекам Эвелины текли слезы.

— Но мы, наверное, должны его разбудить?

Шоллер пожал плечами.

— Зачем?

Она помедлила, затем кивнула.

— Ты прав. Зачем? Поехали!

Через минуту они были в машине.

Анна, экономка Фисслера, услышав шум мотора, сразу открыла дверь.

— Пожалуйста, быстрее, — взволнованно крикнула она. — Ему хуже.

Эвелина бросилась в комнаты.

Вернер Фисслер лежал не в спальне, а на диване в гостиной. В камине пылали поленья, в комнате было жарко, но, несмотря на это, старик был укрыт шерстяным пледом. Глаза его лихорадочно блестели.

Эвелина медленно подошла, опустилась перед диваном на колени и сквозь слезы посмотрела на своего друга. Она осторожно положила руку ему на лоб. Вернер слабо улыбнулся.

— Хорошо, что вы пришли. Я хотел, чтобы со мной был близкий человек, когда я уйду.

Говорил он с трудом.

— Пневмония, Эвелина. Воспаление легких, — ответил он на невысказанный вопрос.

Она вытерла слезы.

— Нужно в больницу, Вернер. Там помогут. Ведь всего-навсего воспаление легких…

Он мягко прервал плачущую женщину:

— Нет, никакой больницы. Поздно. Я свою жизнь прожил.

Она резко встала. Громко, громче, чем хотела, Эвелина закричала:

— Прожили? Нет! Нет!! Нет!!! Я звоню в больницу.

Старик из последних сил поднял руку и сказал:

— Тише, Эвелина. Мне нужно вам еще кое-что сказать.

Она на мгновение замерла, потом снова опустилась на колени. Не отрываясь, Эвелина смотрела в глаза старого доктора.

Он взял ее руку дрожащей ладонью, а затем сказал медленно, старательно выговаривая каждый слог:

— Пожалуйста. — И добавил-после короткой паузы: — Позвольте мне уйти спокойно.

Тонкая нить, на которой еще держалось самообладание Эвелины, порвалась. Громко рыдая, она упала на грудь старику, крепко обняла и прижалась лицом к его щеке.

Курт Шоллер и Анна, стоявшие поодаль, отвернулись. Плечи экономки вздрагивали.

— Эвелина, — голос Фисслера становился все слабее.

Она медленно подняла голову.

— Я объявил вас своей наследницей. Анна передаст завещание и другие документы.

Она покачала головой.

— Я не хочу ничего об этом сейчас слышать, Вернер. Пощадите меня.

Он не смутился.

— Деньги в Дании. Там живут мои родственники. Адрес указан в документах.

Говорить было очень трудно, однако он продолжил:

— Возьмите сыновей и уезжайте с ними в Данию, Эвелина. Вы должны уйти от Фридриха.

Она снова подалась вперед и прижалась лицом к его костлявому плечу.

— Вернер, вы не можете оставить меня одну. Что я буду без вас делать? Не сдавайтесь! Вы слышите?

Голос у нее был сдавленный, она сама его едва понимала.

Фисслер не ответил.

Эвелина медленно подняла голову и посмотрела на своего друга. Он никогда больше ей не ответит.

Фридрих услышал во сне какой-то глухой шум.

Прошла секунда, и он полностью проснулся.

Кто-то тихо стучал в дверь его комнаты. Это Ганс, он просит его побыстрее открыть.

Фон Кайпен включил лампу и бросил взгляд на часы — их Маг не снимал даже ночью.

Двадцать минут второго. Спать пришлось недолго.

В дверь снова постучали, и опять послышался голос Ганса:

— Фридрих, вставай!

— Да, да, уже иду.

Он встал, взял халат и накинул его. Открыл дверь. В коридоре было темно, и в свете лампы из комнаты Фридриха кожа ночного гостя показалась восковой. Выглядел Ганс встревоженным.

Фридрих напрягся:

— Что случилось?

— Доктор Фисслер умер.

Фридрих склонил голову набок.

— И поэтому ты будишь меня среди ночи?

Ганс знал Фридриха фон Кайпена очень давно, чтобы удивиться такой реакции.

— Там сейчас фрау фон Кайпен. Вместе с Шоллером.

Фридриха вздрогнул.

— Что? Почему моя жена там? И почему с Шоллером?

Ганс пожал плечами.

— Не