Провалы - Ольга Птицева

— Тяжелый день? — спросила Соня.

Андрей хмыкнул.

— Тяжелый год, — сказал он. — И если бы один. — Помолчал. — Да нет, все нормально. Просто накрыло.

— Бывает.

Что делать дальше, Соня не придумала. Не хватать же незнакомого мужика за рукав, не тащить же его домой? Это было бы очень в стиле Ольги — с ее нездоровыми выходками и непродуманными решениями, но одно дело поддаться искушению и купить-таки сигарет, а другое — ввязаться в неприятности случайного прохожего. Но не оставлять же его тут?

— Андрей, — решилась Соня, — подождите меня две минуты. Я сейчас вернусь. Не уходите никуда, хорошо?

Он только головой покачал:

— Куда я пойду?

Соня подхватила папки, перебежала дорогу и зашла в «Пятерочку». Вода, пакетик кислых мармеладок. Шоколадный батончик по типу «Пикника» назывался «Сладкий дружочек». Название дурацкое, зато в составе столько сахара, что мертвого поднимет. Быстро пробить на кассе, приложить карту и побежать обратно. Андрей никуда не ушел. Сидел у горки, только голову опустил еще ниже. Соня плюхнулась рядом, открутила крышку с бутылки.

— Выпейте, — сказала она. — Только медленно.

Он взял бутылку, сделал глоток. Поморщился, как будто вода была невкусной. Сделал еще один.

— И вот это. — Соня протянула батончик.

— Я не голодный.

— Съешьте все равно.

Сил спорить у Андрея не было, так что он взял батончик, слабо хмыкнул над названием, надорвал обертку. Откусил. Начал медленно жевать. Соня сидела рядом и держала недопитую бутылку. На площадке появилась девочка лет восьми и принялась гоняться за голубями. Голуби не давались. Рябь в Андрее стала тише. И давление, бьющее Соню по ушам, чуть спало. Она сама задышала спокойнее и ровнее, когда Андрей доел половину батончика, запил водой и даже сел прямее.

— Лучше? — спросила Соня.

Он кивнул. И сам, кажется, удивился этому.

— Да. Странно. Вроде бы правда стало лучше.

К нему начал возвращаться цвет лица — от землистого в зелень к вполне себе человеческому бежу. Взгляд прояснился. Он удивленно посмотрел на Соню, словно бы только ее заметил.

— Что со мной было?

— Не знаю, — честно сказала Соня. — Перегрелись, может. Или давление. Или сахар упал.

Андрей покачал головой.

— Нет. Я шел от метро и вдруг… — Он помолчал, подбирая слова. — Как будто все навалилось. Сразу. На работе увольнения, квартира маленькая, жена к матери решила съездить, денег с собой попросила, а у меня до зарплаты только на ипотеку и осталось. Машину надо ремонтировать. — Он отломил еще кусок батончика, посмотрел на него. — Глупости все это, если разобраться. Но вот так стоял и думал: не могу больше, ноги не идут…

— А вы домой шли? — спросила Соня.

— Домой, — кивнул он. — Жена уже дочку из сада забрала. — Он потер лоб ладонью. — Я им обещал отпуск взять и к морю поехать, а все откладывал.

Рябь исчезла совсем. Живой и порозовевший Андрей сидел теперь рядом с Соней, доедал шоколадный батончик и смотрел куда-то сквозь двор, возможно, в морскую даль.

— Плюнуть на все и поехать, — сказал он вдруг. — Завтра напишу заявление на отпускные — и уедем, плевать. Плевать же?

— Плевать, — подтвердила Соня.

Андрей осторожно приподнялся, потом выпрямился во весь рост. Подхватил дипломат, отряхнул брюки. Посмотрел на Соню.

— Спасибо вам. Вы врач, наверное?

— Нет.

— Просто добрый человек?

Соня подумала.

— Просто шла мимо, — сказала она.

Андрей улыбнулся и сразу стал моложе лет на пятнадцать.

— Давайте я вам за снеки деньги переведу, — засуетился он. — И вообще, хочу вас как-то отблагодарить…

Соня тоже поднялась, отряхивать платье было бесполезно — слишком долгий день Соня в нем провела, слишком жаркий и пыльный. Оглядела Андрея повнимательнее. Никакой ряби, никакой тяжести. И даже легкий морской ветерок легонько трепал его волосы.

— Ничего не надо, — твердо сказала Соня. — Только пообещайте, что поедете к морю с семьей.

Она подождала, пока смущенный Андрей скроется в подъезде соседнего дома. Анкер так и лежал у нее в кармане, налитый теплом и тяжестью, как заряженная до максимума солнечная батарейка. Соня медленно подобрала папки с асфальта. Может, в ней и не было умений, достаточных, чтобы закрыть язву, образовавшуюся в пространстве, но иногда даже бутылка воды с дурацкой шоколадкой может помочь человеку, оказавшемуся на самом краю Провала.

— Анкер-хуянкер, — прошептала Соня невидимой Зинаиде Альбертовне. — А «Сладкого дружочка» не хочешь, карга старая?

Развернулась на пятках и поспешила домой, к себе или к Ольге — было уже и не разобрать.

Ничего или чего

Виктор приехал последним, резко вдавил звонок и еще постоял в подъезде, нервно договаривая по телефону: нет, сегодня уже никак не смогу, да, другой проект, нет, это не шабашки, Константин Михайлович, а ваши предположения я считаю оскорбительными, да, нет, я бы не хотел говорить в таком тоне, да, будем на связи. Соня открыла ему дверь и дождалась, пока нервный разговор закончится. Тяжесть внутри Виктора от этих рубленых злых фраз утрамбовалась еще плотнее. Захотелось потормошить его, может, взлохматить аккуратную макушку. Но Соня не решилась.

— Так себе денек? — спросила она вместо приветствия.

— И вечер намечается не легче, — буркнул Виктор и зашел в квартиру.

Там Егор уже занял столик в гостиной, разложив ноутбук и телефон. Ника сидела в углу дивана, поджав ноги. Заметив Виктора, она подняла голову, оценила его помятый вид и даже присвистнула. Правда, от комментариев воздержалась, и на том спасибо.

Соня аккуратно разложила папки по столу.