Лаки - Марисса Стэпли

— Позволь мне угостить тебя завтраком. Давай поговорим.

Они пошли в кафе, которое Сестра Маргарет Джин помнила по своей прежней жизни, когда проводила время, сближаясь с больными или пожилыми людьми, живущими одиноко. Она пробиралась в их жизни, а потом в их завещания. Это было систематично и стало зависимостью. Она получала больше денег, чем знала, что с ними делать. Она говорила себе, что причиняемый ею вред не настоящий, что на самом деле она делает последние дни людей счастливыми. Но если и было что-то, чему она научилась в приходе, читая всю эту Библию, так это то, что воровство есть воровство есть воровство.

Молодая женщина молчала, глаза широко раскрыты, преследуемы, поэтому Сестра Маргарет Джин заказала за обеих: блины, яйца, картофель, фрукты, кофе, апельсиновый сок. Молодая женщина явно была голодна. Сестра Маргарет Джин наблюдала, как та ест, потом наконец спросила её имя.

— Валери Манн.

Сестра Маргарет Джин заметила, что перёд рубашки девушки мокрый, и сняла свой кардиган, чтобы дать ей прикрыть протекающее молоко. Ей хотелось спросить, кто она, откуда, почему оставила своего ребёнка на ступенях прихода — но задать этот вопрос значило бы себя выдать; девушка бы поняла, что она видела ребёнка и позволила незнакомцу унести её. Она хотела искупления — но не хотела быть пойманной. Поэтому сделала то, в чём была хороша: придумала историю.

— Я… — Сестра Маргарет Джин помолчала, потом начала снова. — Я известна своими святыми видениями. И у меня было одно о твоём ребёнке. Я видела её в долгом и ярком сне. Она красивая малышка, с волосами как у тебя, и решительным, крепким криком.

Валери отложила вилку.

— Вы видели её, — сказала она, теперь её зелёные глаза были лазерно-пронзительными.

— В своём разуме, — поправила Сестра Маргарет Джин. — Во сне.

— Так вы верите мне, что я принесла своего ребёнка в ваш приход?

— Верю. Я знаю, что она была там.

— Так что ещё? Вы знаете, где она теперь?

— Она в безопасности, — сказала Сестра Маргарет Джин. — Она любима. — Она закрыла глаза, будто видя ребёнка. Единственный способ заставить людей поверить в то, что ты говоришь, — по-настоящему верить в это самой. — Она с семьёй. Они нашли её на ступенях, и, поскольку молились о ребёнке, решили, что она чудо. Поэтому забрали домой. Тебе не нужно за неё беспокоиться. Она в безопасности, о ней заботятся. Я знаю это наверняка.

Валери сидела неподвижно, вилка теперь заброшена.

— Так кто-то её просто забрал?

— Семья. Она в безопасности.

— Они живут в хорошем доме? Родители выгнали меня, когда узнали, что я беременна. Мой парень переехал в Техас.

— Она здорова, благополучна и любима, обещаю.

— Может, обратиться в полицию? Может, попробовать найти их?

— Ты этого хочешь? Найти её? — Сестра Маргарет Джин наблюдала за девушкой, наблюдала, как та отводит взгляд, испуганно.

— Оставление ребёнка — преступление. Если я попытаюсь её найти, придётся признаться, что я сделала. — Одна из слёз молодой женщины упала на столик из формайки.

Сестра Маргарет Джин презирала себя. Но теперь она зашла слишком далеко.

— Где ты живёшь, девочка?

Валери подняла взгляд.

— Я живу в приюте, — сказала она, потом вздохнула. — Я хотела для себя намного большего, понимаете? Я была решительно настроена оставить ребёнка, поступить с ней правильно — но потом, когда она родилась, и я осталась одна, без единого человека, без денег, вообще без ничего, я просто — сломалась. Увидела свою жизнь и то, какой она станет. Увидела других женщин с детьми, живущих в приюте, и как беспросветно у них всё. Внезапно я решила, что у моей дочери — я назвала её Джулией — должен быть шанс на что-то лучшее. — Она закрыла лицо руками, и плечи её тряслись какое-то время. Плач был тихим, но интенсивным, будто внутренний крик. Он не привлекал внимания. — Я так испугалась. Я совершила ошибку. Думала, может — у меня была такая идея, что я могу оставить её с кем-то, кто найдёт ей хорошую жизнь, а я всё ещё смогу закончить школу, поступить в колледж и кем-то стать — что мы обе можем кем-то стать, даже если для этого придётся разойтись. Я решила, что если она останется со мной, мы обе останемся никем. Что мы, может, даже будем голодать. Я решила, что приношу жертву, и что это ради её же блага. Я в это верила — но как я могла? Я проснулась сегодня утром и поняла, что никогда не стану кем-то без неё. Поэтому я вернулась — а её уже нет.

Сестра Маргарет Джин сказала:

— Я собираюсь тебе помочь. — Она думала быстро, говорила тоже быстро, чтобы не передумать. Думала о деньгах на счету в банке, о котором никогда никому не рассказывала, о деньгах, которые должна была отдать церкви, но не отдала. Так было даже лучше. — Найди квартиру, приходи обратно в приход, покажи мне её, и я оплачу аренду. Закончи школу. Мы будем встречаться каждую неделю, пока ты не закончишь, а потом придумаем дальнейший план.