Лаки - Марисса Стэпли

Октябрь 2008 года

  НЬЮ-ЙОРК

— Я всё ещё мечтаю однажды её найти, — сказала Валери. Было первое число месяца. Они с Сестрой Маргарет Джин сидели в закусочной, где встречались уже почти тридцать лет. — Это было бы чудом. Правда ведь?

— Чудом, — ответила Сестра Маргарет Джин. — Да. Так и было бы.

Годами Сестра Маргарет Джин медленно опустошала содержимое того проклятого банковского счёта, полного нечестно нажитых денег, пока не осталось почти ничего. Аллилуйя. Колледж для Валери, юридическая школа, долгий подъём наверх. Она действительно стала юристом. А теперь была окружным прокурором Манхэттена. Сестра Маргарет Джин испытывала гордость. Это была величайшая радость её жизни. Она это сделала. Мир стал лучше благодаря Валери Манн, а значит, стал лучше и благодаря Сестре Маргарет Джин. Ты прощена , — говорила она себе — хотя знала, что это неправда, не совсем. Простить её мог только Бог. И Валери была одинока, несчастна. У неё было почти всё: невероятная карьера, деньги, хорошего рода известность — и всё же у неё не было близких людей. Она так и не вышла замуж. Сестра Маргарет Джин не знала, есть ли у неё друзья, но подозревала, что не особо. Её тайна, вероятно, слишком нависала над всем. Валери не общалась со своей семьёй; иногда упоминала давно умершую бабушку, с которой была близка, но отношения с родителями закончились давным-давно, когда те выгнали её за беременность. И Сестра Маргарет Джин видела, что даже спустя почти тридцать лет тяжесть отказа от собственного ребёнка всё ещё давит на Валери. Это изолировало её от всех.

— Я ищу её повсюду, — говорила Валери, месяц за месяцем, год за годом, во время их регулярных встреч в том же самом кафе, одном из немногих остатков города, который изменился, и куда они упрямо продолжали возвращаться. Сестра Маргарет Джин хотела сказать: Я тоже ищу её повсюду. И его тоже ищу.  Но лишь улыбалась и кивала, сочувственно. Она держала свои мысли при себе, как всегда.

— Но дело в том, что, кажется, я её видела, — сказала теперь Валери. — Знаю, такое уже случалось, и я всегда ошибалась, но месяц назад я увидела эту молодую женщину в новостях, и не могу перестать о ней думать. Она так на меня похожа. — Валери подвинула телефон через стол. Она казалась моложе, говоря так, менее похожей на состоявшуюся женщину, какой стала, и больше на испуганного, грустного ребёнка, каким была, когда Сестра Маргарет Джин впервые встретила её в этой закусочной.

Сестра Маргарет Джин посмотрела на фото симпатичной молодой женщины в накрахмаленной белой блузке и тёмно-синем блейзере, наклонившейся к камере, с улыбкой в глазах. Она вынуждена была признать, что та действительно похожа на Валери. Тот же цвет волос, те же кудри, та же форма лица, тот же рот — те же необычные глаза. Она увеличила изображение.

— Поразительно.

— Её разыскивает полиция, — сказала Валери. — За растрату. Я пыталась узнать о ней больше, но всё заходит в тупик. Ни родителей. Ни семьи. Знаю, не стоит тратить на это время. Но не могу перестать смотреть на это фото.

Не в первый раз Сестра Маргарет Джин подумала о мужчине в блестящих туфлях, о том, какую жизнь он мог дать ребёнку, которого она позволила ему увести в ту ночь. Могла ли девочка настолько сбиться с пути? Конечно, могла. Всё возможно. Но она надеялась, что нет.

— Не думаю, что это может быть твоя дочь, — сказала она Валери, подвинув телефон обратно.

— Не думаешь? — Валери долго смотрела на изображение, потом убрала телефон. — Наверное, никак не узнать.

— Нет, — сказала Сестра Маргарет Джин, чувство вины навалилось тяжелее. — Никак.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Лаки всё ещё сидела в своём домике. Она пробыла там одна несколько часов, не зная, что делать дальше. Снаружи начался дождь, темнело. Лаки встала с кровати и снова посмотрела в окно. Белый внедорожник всё ещё стоял; Рейес и Джон теперь были внутри, ждали.

Бетти спала, свернувшись у изножья кровати, но открыла один глаз, когда Лаки открыла дверь.

— Всё в порядке, девочка, я скоро вернусь. — Лаки побежала по мокрой траве к офису, игнорируя Рейес и Джона, наблюдавших за ней. Она зашла внутрь. Сначала попробовала мобильный Глории, на всякий случай — но он всё ещё был выключен. Это напомнило ей об исчезновении Кэри, о том утре в номере отеля в Вегасе, когда она пыталась ему дозвониться, и части его предательства медленно и тошнотворно вставали на свои места. Это было то же самое чувство бесплодного разочарования, страха и покинутости.

Она отбросила эти воспоминания, положила трубку и оглядела тусклый, пустой офис. Всё, что она чувствовала, — пустые пространства вокруг неё и внутри неё. Место, которое когда-то занимал отец, — теперь он больше не был её отцом. Место, которое когда-то занимала Глория, — теперь у неё не было образа матери, за который можно было бы держаться. Место, которое когда-то занимал Кэри, — теперь он исчез, возможно мёртв, и больше не был тем, кого она могла бы когда-либо надеяться понять. И место, которое когда-то занимал лотерейный билет, та бурлящая надежда, что жила внутри неё и держала на плаву? Это была зияющая дыра, как рана. Глория сказала ей, что она не её мать, но всё же Лаки начала чувствовать, что, возможно, могла бы начать ей доверять. Она даже начала представлять, как рассказывает ей про билет, просит обналичить его.