Лаки - Марисса Стэпли

Сестра Маргарет Джин молча наблюдала, как они зажигают свечи. Внезапно молодая женщина задула их все. Сестра Маргарет Джин очнулась от своего сноподобного состояния. Она побежала к ним, окликая, но не зная, что собирается делать.

Если у неё и оставались какие-то сомнения, что это они, они рассеялись в тот момент, когда она увидела женщину вблизи. Её глаза были зелёными, как изумруды, точно такими же, как у Валери.

Почти тридцать лет Сестра Маргарет Джин продолжала надеяться, что чудеса действительно могут случаться в Куинсе, хотя сама никогда не видела ни одного — но теперь оно было здесь. Оно сбылось. Они вернулись.

Её взгляд переместился с знакомых зелёных глаз на ожерелье, некогда ей знакомое, теперь висящее на шее у молодой женщины. Оно не имело особого значения, пока принадлежало ей, но теперь этот сияющий золотой крест ощущался как знак. Всё сломается, если она поступит неправильно. Но что ей следовало делать?

Именно тогда мужчина назвал её Мэри Джин.

— Понятия не имею, о ком вы говорите, — ответила она. Она выбежала из дверей церкви, остановившись на ступенях, чтобы записать номер машины внедорожника, из которого, как она видела, они вышли. Она вышла на улицу и остановила такси.

Поездка заняла пятнадцать минут. Она вышла из такси перед величественным серым офисным зданием, где работала Валери. Она проходила мимо него много раз, хотя никогда не заходила внутрь. Они всегда встречались только в закусочной. Но сегодня, впервые, она толкнула тяжёлые стеклянные и металлические двери и подошла к столу охраны.

— Меня зовут Маргарет Джин, я пришла к окружному прокурору Манхэттена, Валери Манн. Пожалуйста, скажите ей, что это срочно. Пожалуйста, скажите ей, что это не может ждать.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

— Что там случилось? — спросила Рейес, когда Лаки и Джон вышли из церкви и снова сели в внедорожник. Лаки щурилась от городского солнца, слишком яркого после сумрака церкви.

— Не знаю, — сказала Лаки, всё ещё в оцепенении.

— Уверен, это была она, — сказал Джон. — Мэри Джин? Мэгги Джин? Не могу вспомнить её имя. Ох, это было так давно. — Он заламывал руки и оглянулся на Лаки. — А потом она сбежала. Может, это была не она. Не знаю, я просто не знаю.

— Ну, если вы про ту монахиню, что выбежала, она успела записать номер нашей машины, — сказала Рейес, заводя двигатель. — Это, вероятно, не хорошо. В любом случае, нам нужно ехать; через полчаса встреча с моей подругой-детективом. — Она вырулила обратно в движение, и вскоре церковь осталась далеко позади.

Рейес снова остановила машину, на этот раз на парковке невысокого здания в Бронксе.

— Вам лучше подождать здесь, — сказала она Джону и Лаки. — Держите кулаки. — Она вышла из машины, хлопнула дверью.

— Прости меня, — сказал Джон в тишине после того, как она ушла. — Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь меня простить. Надеюсь, ты сможешь понять.

— Я ненавижу тебя за то, что ты сделал, — сказала Лаки, и это была правда. — Но и скучаю по тебе. — Её голос сорвался. Это тоже было правдой. — Скучаю уже много лет. И теперь ты здесь, и я просто — не могу ничего. Не могу сказать тебе, что не хочу тебя в своей жизни, и не могу тебя простить. Не сейчас. Мне нужно время.

— Я это понимаю.

Они молча ждали Рейес. Она вернулась через полчаса.

— Она легко отследила её кредитку, — сказала Рейес, садясь обратно в машину. — И это немного странно. Оказывается, она остановилась в «ДаблТри» неподалёку от лагеря — обратно в Онеонте, всего минутах в двадцати оттуда. Так что, похоже, нам придётся ехать обратно, если мы хотим её найти и выяснить, что она делает, засев там с этим билетом. Вы оба согласны?

— Мы должны это сделать, — сказала Лаки, но обнаружила, что думает о монахине, и о возможности, что та монахиня что-то знает о её матери. Впрочем, сейчас с этим ничего нельзя было поделать. Она могла вернуться, как только получит билет обратно. Если получит билет обратно.

Джон подался вперёд и выключил радио.

— Какой у нас план? — сказал он. — Нам нужен план для гостиницы. — Он снова звучал как прежний он. Лаки начинала испытывать эмоциональные качели, гадая, кем он окажется в следующий раз: дряхлым стариком или своим прежним, расчётливым, умным «я»?

— Что, если ты обвинишь её в краже билета у тебя, Джон? — сказала Рейес. — Что, если позвонишь в полицию и скажешь, что твоя бывшая украла твой лотерейный билет, а потом ты официально оспоришь выигрыш?

— Но Джон не мог быть в Айдахо и покупать лотерейный билет в тот день, когда я купила свой, — сказала Лаки. — Потому что он был в тюрьме.

— Можем сказать, что это был твой билет, Рейес, — предложил Джон. — И что Глория украла его, когда мы приехали в её лагерь.

— Всё равно не годится, — сказала Лаки. — Рейес заявляет о краже, начинается расследование, они смотрят записи камер видеонаблюдения в магазине, где я его купила, и увидят там не Рейес, а меня.

— Значит, есть возможный способ доказать, что купила его ты? — сказала Рейес.

— Не знаю, — сказала Лаки. — Честно говоря, понятия не имею, как всё это работает.

— Давай, — сказал Джон. —