И она поблагодарила богов - Юсси Адлер-Ольсен

Меньше чем через две недели ей как председателю правления предстояло сообщить акционерам «Каказа», что они потеряли своего главного поставщика. Ей придется объяснять, как вышло, что многолетнее соглашение о сотрудничестве с индонезийским обувным производителем так и не было подтверждено письменно, и теперь их злейший конкурент, «СофтГоу», перехватывает инициативу. Ей нужно было мягко и профессионально отчитаться о том, почему двум сотням акционеров компании теперь придется вернуться домой к семьям и объявить, что стабильность их жизни, скорее всего, потеряна. — Мы хотим вести переговоры, — сказала она. — Слияние, покупка «СофтГоу» — всё что угодно, лишь бы спасти положение. Свяжитесь с Бенджамином Холденом и передайте ему это! — Петер снова опустил взгляд на предательские иконки на экране компьютера. — Слияние, полагаю, исключено, не так ли? — спросил он. — Тогда позвоните Бенджамину Холдену, и пусть он назовет свою цену за продажу «СофтГоу»! Просто сделайте это!

— Комиссия «Кристи» за эту сделку составит восемь миллионов гульденов.

— Да делайте вы уже! — бросила Марьян ван Эк и швырнула трубку.

Петер снова уставился на иконки.

— Соедини меня с Хасаном Анасом, — приказал он секретарю.

— Но в Джакарте сейчас два часа ночи.

— Ничего, переживет.

Хасана Анаса не оказалось дома, но Линда Якобс разыскала его на фабрике. Петер коротко сообщил ему, что Марьян ван Эк в панике предлагает выкупить активы Кабибарты напрямую в обход их сделки. Голос Анаса звучал устало, даже измученно, когда до него дошли возможные последствия. Он только-только закончил оформлять договор о продаже фабрики Холдену и собирался отправить его по факсу. Теперь он, должно быть, думал, что все усилия пошли прахом из-за вмешательства «Каказа».

— Послушайте, господин Анас! Передайте Маде Кабибарте, что, что бы там ни предлагала Марьян ван Эк напрямую, он все равно должен продавать фабрику Бенджамину Холдену («СофтГоу»). Но скажите ему, что теперь он может поднять цену для Холдена на два миллиона гульденов. Убедите его, что это компенсирует и консалтинговый контракт, и расходы на поездки, которые обещала ему Никки Ландсаат. Обо всем остальном с Бенджамином Холденом я договорюсь сам.

Какое-то время на том конце провода царило молчание. Наконец послышался вздох: — Меня первым сделают козлом отпущения в «Каказе», когда всё вскроется, вы это понимаете? — сказал он.

— Господин Анас! Через десять минут я пришлю вам по факсу предложение, согласно которому «Кристи Н.В.» выплатит вам личное вознаграждение в размере одного миллиона гульденов, если сделка состоится.

На этот раз вздох облегчения был совсем другим. — Договорились, — ответил он.

После этого Петер позвонил Бенджамину Холдену (владельцу «СофтГоу»), и американец засыпал его возражениями. Если ему теперь придется перепродать саму компанию «СофтГоу» их конкурентам из «Каказ», то вся первоначальная схема переворачивается с ног на голову. Что тогда будет с одиннадцатью с половиной миллионами гульденов комиссии, которые причитаются «Кристи»? И зачем вообще «СофтГоу» доводить до конца покупку индонезийской фабрики Кабибарты, если «Каказ» может просто выкупить их по отдельности?

Петер пропустил эти протесты мимо ушей. — Разумеется, «Кристи» не получит одиннадцать с половиной миллионов, — успокоил он его. — В сложившейся ситуации мы согласны на половину — пять целых семьдесят пять сотых миллиона. Кроме того, прямо сейчас мы договариваемся, что «Кристи Н.В.» сама берет на себя все дополнительные расходы на выплаты Хасану Анасу и Маде Кабибарте.

Это подействовало. Поразмыслив, Бенджамин Холден назвал свою цену продажи «СофтГоу» компании «Каказ». Эта сумма с лихвой покрывала и его затраты на покупку индонезийской фабрики, и урезанную комиссию «Кристи», оставляя ему гигантскую прибыль для безбедной и роскошной жизни на пенсии. — Да какого черта! — сказал он. — Кому вообще охота работать с этими чернокожими дикарями? — Он рассмеялся. — И кому вообще охота закачивать газы в каблуки обуви? — Он хохотал так, что на заднем плане загрохотал его письменный стол. — Кому охота возиться с итальянской прошивкой краев? Да кто вообще в здравом уме захочет шить обувь?

Марьян ван Эк притихла, когда Петер назвал ей цену, которую затребовал Бенджамин Холден за продажу «СофтГоу». Лишь после того как она осознала, что фабрика Маде Кабибарты переходит к ним в рамках этой же сделки (поскольку «СофтГоу» уже выкупила ее), она наконец смогла облегченно вздохнуть.

— Сначала нам нужно созвать внеочередное общее собрание акционеров, чтобы утвердить покупку конкурента, — сказала она.

— Нет, об этом не может быть и речи, слишком долго. Ограничьтесь созывом совета директоров — в конце концов, именно этим людям принадлежит большинство акций. Просто позаботьтесь о том, чтобы предоставить нам необходимые подписи до трех часов дня. Предложение Бенджамина Холдена будет доставлено вам курьером через час. Я отправлю договор с Маде Кабибартой по факсу через двадцать минут в качестве приложения. Привлеките пару других крупных акционеров для подтверждения сделки. Уверен, на общем собрании акционеры расценят эту ситуацию как форс-мажор.

Час спустя Петер позволил себе подвести итог расчетов.

8 миллионов от «Каказа».

5,75 миллиона от «СофтГоу».

Минус 2 миллиона для компенсации Маде Кабибарте.

Минус 1 миллион для Хасана Анаса.

Итого: 10,75 миллиона гульденов чистой прибыли. Примерно то, во что изначально оценивалась сделка, и на 2,75 миллиона больше личной гарантии Бенджамина Холдена.

Теперь оставалось лишь вычесть свои последние расходы, размер которых он, разумеется, определял сам.

Он написал несколько слов на фирменном бланке, вложил чек и запечатал конверт.

В общем, очень недурно для пятницы, тринадцатого.

Затем он откинулся на спинку кресла и еще раз посмотрел на иконки на экране. Пора переходить к следующей проблеме. Безупречно ровный ряд, в котором выстроились значки, мог быть безжалостным.

— Линда Якобс! — позвал он. — Зайдите ко мне, пожалуйста!

Ее прическа была растрепана, как всегда, когда она только что стояла, склонившись над факсом в приемной.

— Все готово? Все документы отправлены? — спросил он.

— Да! — ответила она сдавленным голосом, хотя почти не двигалась и больше часа не произносила ни звука. Прежде она сияла бы как солнце, радуясь невероятному повороту дел и отличной прибыли, но сегодня она не сияла.

Он кивнул. — Госпожа Якобс! Вам известно, кто заходил в мой кабинет вчера после моего ухода?

Именно прямая форма обвинения заставила ее выдать себя. Слово «кто», а не какая-то обтекаемая формулировка. То, что он знал наверняка, а не просто предполагал.

Она выдала себя тем, как испуганно и болезненно распахнулись ее глаза, словно ей в лицо что-то бросили. И хотя