И она поблагодарила богов - Юсси Адлер-Ольсен

она мгновенно взяла себя в руки, было уже поздно — впрочем, она об этом наверняка не догадывалась. — Нет! — ответила она. — Не считая того, что я заносила почту, здесь никого не было. Кабинет был заперт, когда я пришла утром.

— Спасибо. — Петер проводил ее взглядом, пока она закрывала дверь. Назад она не оглянулась.

Он еще раз взглянул на иконки. Теперь сомнений не оставалось. Один из значков сместился чуть вниз и больше не стоял в один ряд с остальными. Сущая мелочь. Он кликнул на строку меню, навел курсор на «Упорядочить значки» и щелкнул мышью. Иконка встала на место. Всего на полмиллиметра, но это были лишние полмиллиметра на его идеальном рабочем столе.

Он вздохнул. Значит, и Линда Якобс тоже! Ему было искренне жаль — и себя, и ее семью.

Он дважды кликнул на злосчастную папку под названием «Новые проекты». Открыл ее, но ничего необычного не заметил.

Он резко поднялся и до смерти напугал Линду Якобс, вихрем вылетев из кабинета. Она лихорадочно бросила телефонную трубку. Еще одна оплошность.

Томас Клейн все еще держал руку на телефонной трубке, когда Петер вошел в его берлогу. Все в точности так, как он и предполагал.

— Черт возьми! — воскликнул Клейн, отпуская трубку.

— Да, извини, что врываюсь. Я думал, ты болен, Томас! Звони, звони, мне нужно только одолжить вот это.

Петер вытянулся во весь рост и достал с самой верхней полки гигантского шкафа, возвышавшегося за спиной Томаса Клейна, самый толстый том юридических документов.

— Все в порядке! — сказал тот и положил трубку. — Я уже закончил. — Клейн был мастером читать людей. Он безошибочно истолковывал любое нервное движение — сущий кошмар для тех его оппонентов, кто имел склонность лгать. Он пристально смотрел на Петера. Было очевидно, что он задействует эту свою способность на полную мощность.

— Утром, когда я проснулся, мне стало гораздо лучше, — сказал Клейн с таким видом, будто его мозг лихорадочно просчитывал варианты. Он наполовину приподнялся со стула. — Обязательно скажи, если я могу чем-то помочь. — Он осекся, заметив предупреждающий жест Петера. — Линда Якобс только что сообщила мне, что контракт с «СофтГоу» закрыт, — продолжил он.

Петер посмотрел на него с одобрением и подумал: «Что ж, почему бы и нет? Отличное объяснение и руке на трубке, и застигнутому врасплох виду. Очень просто и логично». Он позволил своему одобрению отразиться на лице.

— Значит, «Каказ» выкупает «СофтГоу», — сказал Томас. Его беспокойство было едва заметно, но оно присутствовало.

Петер сохранял бесстрастное выражение лица. — Позже сегодня нам нужно провести совещание руководства, чтобы перераспределить задачи. — Он похлопал Томаса по плечу, что, по-видимому, того успокоило. На это и был расчет. — Теперь у нас освободятся рабочие часы для новых проектов. Очень хорошо! Особенно сейчас, когда мне самому хватает хлопот с делом «Лоусон и Миннивер».

— Ты же закрыл его вчера, разве нет? — спросил Клейн, отвернувшись.

— Разве? — Петер положил тяжелый сборник законов на край стола, оказавшись ближе к экрану компьютера Клейна. — Что ты имеешь в виду, Томас? Считаешь, мне не стоит подавать на них в суд? Думаешь, с моим иском что-то не так?

Клейн сел, сцепив пальцы на своем с трудом нажитом брюхе. — Честно говоря, Петер, что ты выиграешь? Кучу хлопот! — Он сделал несколько глубоких вдохов. — Кучу канители и кучу хлопот, в которой никто ничего не выиграет. Я уверен, что смогу убедить «Лоусон и Миннивер» отозвать свои обвинения. — Он развел руками. — Что скажешь?

Петер кивнул. — Из твоих слов я понимаю, что ты с ними на связи.

— Что ты имеешь в виду?

— Раз уж ты можешь заставить их отозвать обвинения. — Петер наклонился к монитору. — Мне сказали, что вчера после нашего совещания ты встречался с ними, это правда?

Тут зверь ушел в оборону. Он откинулся на спинку офисного кресла с таким усилием, что затрещали подлокотники. Выпятил нижнюю губу и чуть не зевнул от крайнего самообладания. — Кто это говорит? Где?

— Тебя видели с ними в аэропорту. Может, ты их провожал?

Томас Клейн моргнул невероятно медленно, словно засыпал и ничто в мире не могло его потревожить. Это не был небрежный жест — это было моргание от чистейшего облегчения.

Петеру этот прием был знаком.

Клейн моргнул еще пару раз и потер глаза. — Должно быть, это был кто-то другой. — Он усмехнулся. — Хотя не представляю, как меня можно с кем-то перепутать.

Петер тоже улыбнулся. Естественно, тот утверждал, что не был в аэропорту.

Эта улыбка заставила Клейна убрать кулак от глаза.

Петер указал на экран Клейна. — Ну и беспорядок у тебя там. Томас, неужели ты не можешь держать мышь ровно, когда кликаешь по значкам? Иначе они ведь прыгают туда-сюда.

В коридоре промелькнула Линда Якобс, едва не задев головой дверной косяк в неловкой попытке пройти незамеченной. Она успела лишь поспешно опустить глаза.

— Знаешь, Томас, я тут подумал: пожалуй, с совещанием руководства мы повременим, давай перенесем его на вторник. Мне нужно изучить кое-какие более срочные вопросы.

Клейн вопросительно указал на огромный том законов на краю стола.

— Нет, бог с ним. Этот фолиант подождет! — Петер прикрыл дверь в коридор и сел напротив Клейна. — Должен тебе сказать, у меня есть подозрения в неких махинациях здесь, в офисе.

В этой доверительной обстановке брови Клейна сошлись на переносице.

— Ничего конкретного и, скорее всего, ничего серьезного, но мне придется потратить время, чтобы разобраться в деталях.

— Подозрения в чем именно?

— Об этом я скажу тебе позже.

Лицо Клейна потемнело. — Петер, тебе все же придется посвящать меня в свои размышления, иначе мы оба докатимся до паранойи. Это что-то в финансовом отделе? Связано с Хансом Блоком?

Петер посмотрел на него не без восхищения. Если бы он не знал правды, то ни за что не поверил бы, что можно найти сотрудника лучше Томаса Клейна. С другой стороны, именно его хладнокровие и актерский талант выделяли его на общем фоне — и это было одной из главных причин, почему его когда-то наняли. Петер кивнул про себя. Да, Томас был превосходным оружием под рукой, но столь же верно было и то, что лучшие клинки чаще всего обоюдоострые.

— Слушай, Петер, — продолжил Клейн, —