И она поблагодарила богов - Юсси Адлер-Ольсен

— Вам предложили, потом не жалуйтесь, — сказал мужчина и попятился к выходу, оставив после себя лишь зловещий душок чеснока и дешевого лосьона.

Линда Якобс без конца извинялась. По ее словам, она сразу же вызвала полицию.

Спустя час после этого происшествия Петер забрал свою машину из мастерской. Вопреки всей серьезности аварии, автомобиль выглядел почти как новый и сиял так же, как лицо мастера, вручавшего Петеру счет.

Он медленно ехал из города, совершенно не сосредоточившись на дороге; даже музыка не помогала ему успокоиться.

Проезжая мимо места, где разбился на прошлой неделе, он почувствовал кислый привкус во рту. Дорожное ограждение было вдавлено на полметра в обочину, а осколки стекла все еще поблескивали сорокаметровой полосой вдоль асфальта. В тот день удача была на его стороне, а сейчас он чувствовал, что снова теряет концентрацию.

— Да что с тобой такое, Петер! — пробормотал он, приотпустив педаль газа и стараясь сфокусировать взгляд на точке в нескольких сотнях метров впереди. Пожалуй, лучше на время оставить машину в гараже.

Едва оказавшись в прихожей своего дома, он скинул туфли и бросил пальто на подставку для зонтов.

Мари придется немного подождать. Сначала он хотел посидеть в тишине и прийти в себя.

Тяжелый, спертый воздух заставил его замереть на пороге кабинета. Инстинктивно он отпрянул назад, сорвав с вешалки несколько курток. Взмахнув правой рукой, он нащупал подставку для зонтов под только что брошенным пальто и крепко ухватился за трость, которую его отец поставил туда много лет назад. Трость была из прочного дерева — вещь, способная на многое.

Все это произошло за пару секунд. Запах чеснока, смешанный с лосьоном после бритья, заставил его действовать мгновенно.

— Петер! — позвал слабый голос из гостиной. Это была Мари, и холодный пот выступил на его лбу, точно натянутая полиэтиленовая пленка.

Сжимая трость, он приблизился к дверному проему. — Да! — ответил он. — Ты в порядке, Мари?

Ее смех, как ни странно, вовсе его не успокоил.

Тогда он вошел.

Она сидела в неестественной позе в самом большом вольтеровском кресле, с клетчатым пледом на ногах и шалью на плечах, и бросила на него такой кокетливый взгляд, словно собиралась покорить сердце вновь прибывшего гостя на балу. В своей тарелке. В пределах досягаемости стояли бутылка портвейна и наполовину полный бокал. Нежные лепестки роз в огромном букете касались друг друга, а на коленях у нее красовалась внушительных размеров золоченая коробка шоколадных конфет. Она уже была открыта, а целлофановая обертка валялась прямо на дорогом ковре.

— У нас гости, — прощебетала она.

Петер ослабил хватку на трости. Не из-за восторга Мари, а от изумления. Из эркерного окна кабинета позади нее вышли двое мужчин. Одного из них он уже вычислил по запаху — это был тот тип, который досаждал ему в офисе. Но вот второго он никак не ожидал здесь увидеть.

— Вот мы и снова встретились, Петер де Бур. Очень мило с твоей стороны пригласить нас. — Это был тот самый смуглый мужчина, с которым он недавно сталкивался дважды. Имя всплыло в его памяти в то же мгновение, когда тот сжал руку Петера с дружелюбием, уместным разве что между близкими родственниками. Это был Марк де Вирес.

— Хорошо, что ты дал нам ключ, старина.

Петер нахмурился и недоуменно уставился на ключ, который держал в руке смуглый мужчина. В голове крутилось слишком много версий и нестыковок, мысли путались. В этот миг он почувствовал себя совершенно беспомощным.

— Даже очень хорошо, дружище, ведь твоя милая тетушка не могла открыть нам дверь — она ведь была наверху, на третьем этаже. Ты уж извини, что мы накрыли стол прямо здесь, в кабинете, но нам показалось забавным устроить тебе сюрприз в твоей любимой комнате.

— А этого другого приятного господина зовут Рахман, ведь так?.. — Мари послала заискивающую улыбку громиле Марка де Виреса. Внезапно скрюченная шестидесятилетняя женщина преобразилась, словно помолодев на сорок лет. — У Рахмана самые невероятно сильные руки, какие только можно представить, Петер. Он снес меня сюда как пушинку. — Она откинула голову назад и с пьяным смехом обнажила ряд потемневших желтых зубов. — Правда ведь, господин Рахман?

Петер поморщился. И от вида этой женщины, в чьем запустении он сам принимал участие, и от неприятного сознания того, что стоит лицом к лицу с двумя мужчинами, чьих намерений он не понимал и не мог предугадать, и от разочарования во всей своей жизни.

Де Вирес улыбнулся: — Может, ты будешь так добр и снова покажешь госпоже тен Хаген свои великолепные сильные руки, Рахман? Полагаю, нам с Петером нужно поговорить.

— Ну что вы, еще слишком рано! — заартачилась Мари, но тут же почувствовала, как ее подхватывают мощные руки. Она откинула голову так, что ее длинные седые волосы коснулись коленей Рахмана, и позволила унести себя в коридор.

— Ну так что? — спросил Петер. — Мне вызывать полицию или вы уйдете сами? И говорите, откуда у вас ключ.

— Потише! — Де Вирес опустился в кресло и взял конфету. — Тебя стоит похвалить, Петер! Извини, что мы так бесцеремонно перешли на «ты», но у нас ведь есть общие знакомые.

— Хелен имеет к этому отношение?

— Давай по порядку. — Он протянул коробку и, ничуть не смутившись резким отказом Петера, убрал ее. — Хелен? Ну, и да, и нет. Я действительно позаботился о том, чтобы вас когда-то познакомили, но сама она об этом толком не знает. — Он улыбнулся. Его ресницы изогнулись вверх, едва не касаясь бровей. «Такие невинные черты лица часто обманчивы», — подумал Петер.

— Ну конечно! А дальше ты и сам прекрасно справился, верно, Петер? Хелен — красивая женщина, а ты ведь мужчина, который привык брать лучшее, не так ли?

Петер подумывал о том, чтобы прекратить этот фарс. Не было причин оставаться в доме — он мог просто спуститься в «Стадс Кафе» и вызвать полицию оттуда. Памятуя об инциденте с мачете, копы наверняка примчатся быстро, несмотря на его не лучшую репутацию в участке. Конечно, Марк де Вирес со своим дружком успеют скрыться до приезда патруля, но по крайней мере правила игры изменятся.

— Стоит отдать