И она поблагодарила богов - Юсси Адлер-Ольсен

«Я мог бы встать прямо сейчас, — подумал Петер. — Выйти из комнаты, доехать до аэропорта и сесть на первый же рейс до Джакарты. Оттуда улететь в Банджармасин, сесть на лодку и посмотреть, как поживают дочери Урипа Хатты». Он усмехнулся про себя. «Я мог бы остаться там. Джунгли огромны, даже сегодня». Он поднял глаза. Губы Де Виреса были тонкими и сухими.

Петер ответил ему столь же холодным взглядом. Дочери Урипа Хатты подождут. — Кто твой наниматель? — спросил он.

— Хочешь знать, да? — Де Вирес усмехнулся. — Иракские спецслужбы, — произнес он эту неожиданную новость. — «Мухабарат». Ну или военная разведка «Истихбарат». В подобных делах это одно и то же[38]. — Последнюю фразу он произнес с такой серьезностью, словно зачитывал смертный приговор. — Один из их внештатников стоит прямо за твоей спиной.

Петер попытался отмахнуться от этих слов. — Вы хотите, чтобы я уничтожил «Кью-Петрол»! Почему бы с тем же успехом не отправить меня в Судан повернуть Нил вспять ядерным взрывом, чтобы сгубить Египет?

— Ага. Одиннадцатая казнь. — Де Вирес задумчиво опустил уголки губ. — Неплохо. Может, как-нибудь в другой раз. Никогда ведь не знаешь, с кем завтра повздорит Саддам Хусейн. — Он хлопнул себя по бедру. — Что ж. Ты должен найти уязвимые места «Кью-Петрол», чтобы на время пошатнуть концерн. Мы не требуем его полного разрушения, достаточно серьезного временного ослабления, которое озадачит одних и напугает других.

— Это не поднимет цены на нефть.

— Наверное, нет. Но это ослабит Кувейт на какое-то время.

— И Саддаму Хусейну нужен слабый Кувейт, я полагаю? — спросил Петер, но ни Рахман, ни Де Вирес не ответили. — Перед тем как он нанесет решающий удар и приберет к рукам Ближний Восток, — закончил он, вспомнив, с каким жаром Де Вирес рассуждал об этом во время их прошлой встречи.

— Это твои слова, не мои.

— Значит, вся эта заваруха с курдами — просто очередной отвлекающий маневр Саддама?

Де Вирес примирительно развел руками.

— Есть еще подобные задания, вроде того, что вы дали мне? Кто-то еще получил схожие поручения, кроме меня?

Де Вирес поднялся с таким видом, будто разговор зашел не туда. Он поправил пиджак. — Все! Приступай. Уверен, ты подготовишь план за пару дней, больше времени мы тебе дать не можем в любом случае.

— Это решать мне! Если я возьмусь за дело, то буду работать по-своему, и это займет гораздо больше двух дней.

Де Вирес рванулся вперед и вцепился ему в лицо. Словно раздвигая створки неодушевленного предмета, он сдавил челюсти Петера, заставив его приоткрыть рот, в то время как Рахман уперся кончиком ножа в складку кожи прямо над ремнем Петера. Клинок был острым как шило, и Петер замер. У него просто не было выбора.

Дыхание Де Виреса было сладковатым и теплым. Они находились так близко, что их ресницы почти перекрещивались. — Будет так, как я сказал, и на моих условиях, ясно? Ты ведь не хуже меня знаешь, что неуязвимых нет. Рано или поздно любой открывает свою ахиллесову пяту, и ему ее подрезают. И тогда уже плевать, насколько ты велик и как называешься — «Майкрософт», «Сони» или «Макдоналдс».

Петер пытался сосредоточиться на том, о чем толковал Де Вирес, но это было чертовски трудно, когда Рахман мог в любой момент всадить в него нож по рукоять, возникни у него такое желание.

— Так что берись за «Кью-Петрол», Петер, и не тяни время. Знай: мне жизненно необходимо, чтобы у тебя все вышло. И дело тут вовсе не в деньгах, сечешь?

Он отступил на шаг назад, из-за чего Рахман еще сильнее надавил на рукоять ножа.

Де Вирес перекинул плащ через руку. — Уверяю тебя, Петер, тебе не захочется на своей шкуре проверять, как быстро можно лишиться всего. Так что не медли! Кое-кто может расстаться с жизнью раньше тебя. Нам ничего не стоит вплести парочку смертей в ту паутину, что началась с гибели твоих родителей и самоубийства жены. Та старушка наверху тоже может легко отойти в мир иной. Она ведь хрупкая, как думаешь, Рахман?

Тот подтвердил его слова, надавив на нож так, что Петеру пришлось втянуть живот. Острие еще не пробило кожу.

— Ну и, конечно, твоя милая подружка Хелен. Да, про нее тоже забывать не стоит!

Петер усмехнулся. Пусть делает с Хелен все, что душе угодно. Заодно избавит его от необходимости решать, как с ней поступить, когда представится случай.

— Ты улыбаешься, да. Но будешь ли ты улыбаться, когда полиция обнаружит окровавленный труп Хелен в твоей постели, а тебя рядом — накачанного спиртным и снотворным?

Петер знал подобные угрозы. Именно так психопаты подчеркивают свою решимость и беспринципность. И эти угрозы вряд ли были пустыми.

— Твой кузен Рин у нас уже на крючке, но это, надо полагать, тебя тоже мало волнует.

Странное, иррациональное чувство шевельнулось в душе Петера. Не волнует? Он вспомнил спокойные глаза Рина, когда тот сидел за их постоянным столиком в «Стадс Кафе» и изливал душу, рассказывая о трагедии своей жизни. Неужели смерть Рина не тронет его? Теперь он не был в этом так уверен.

— В конце концов, можно воплотить твой гениальный план с атомной бомбой на Ниле, пусть и в меньшем масштабе, в местных условиях. Как насчет мощной обычной бомбы на плотине проекта «Дельта» или на дамбе Афслёйтдейк? Весь Эйсселмер обрушится на головы разом — вот сколько воды! Пожалуй, голландцы промочат свои деревянные башмаки, а? — Он изобразил испуг перед собственной картиной и в следующее мгновение холодным взглядом велел Рахману отойти.

Петер посмотрел на место, куда упирался нож. Рубашка осталась цела, но крошечное красное пятнышко свидетельствовало о том, что Рахман знает свое дело и отлично владеет оружием.

— Мы свяжемся с тобой, ладно? — Де Вирес задержался в дверях. — Ах да! Еще кое-что. Работать ты будешь один, разумеется. Нам ни к чему рисковать, если кто-то из твоих подчиненных почует неладное. В конце концов, на крючке у нас именно ты. Другие могут оказаться менее сдержанными.

Петер покачал головой: — Так не пойдет. Мне нужны люди из аналитического отдела для