Провалы - Ольга Птицева

— Как ты думаешь, им там страшно? — спросил Егор, и Соня не стала уточнять, кому и где.

— Не знаю, — ответила она, облокотилась на сиденье и закрыла глаза. — Надеюсь, что нет. Надеюсь, что они вообще не очень понимают, где находятся. И просто ждут нас.

В доме напротив открылось окно, оттуда донеслась музыка — что-то бодрое и неуместное, но быстро стихло.

— Слушай, — сказал Егор, — а ты не думала, что это странно?

— Что именно?

— Ну вот мы. — Он замялся, но продолжил. — Мы же знакомы сколько — неделю? Меньше. Я тебя не знал, ты меня не знала, Виктора вообще случайно нашли, Ника сама прилепилась. А мы с тобой сейчас болтаем, будто в одном классе учимся…

Соня подумала.

— Наверное, когда люди вместе знают что-то, о чем больше никто не догадывается, это быстро сближает. — Она помолчала. — Или мы просто все немного потерянные и нашли друг друга в правильный момент. Знаешь, как попутчики в поезде сдруживаются на время поездки, так и мы…

— Значит, когда все закончится… — Егор откашлялся. — То мы раздружимся?.. Или необязательно?

Соня попыталась представить, как Виктор приходит на выпускной к Егору в костюме с галстуком, а Ника фоткает их с Соней у доски почета, но фантазия эта была даже менее реалистична, чем все их скудные знания о Провале.

— Необязательно, — осторожно ответила она, чтобы не расстраивать Егора.

Тот хмыкнул. Поболтал ногой, разгоняя карусель.

— Я не очень социальный, как ты могла заметить, — признался он. — Ну, там, в школе, на секциях, в музыкалке, мне не очень нравится тусить с ровесниками. Я всегда как будто немного набок. А с вами мне нормально. Даже с Никой, хотя она меня терпеть не может.

— Да может она тебя терпеть, — покачала головой Соня. — Просто не умеет этого нормально показывать…

— Это ты так думаешь.

— Это я так чувствую.

Егор хмыкнул.

— Хорошо иметь рядом эмпата.

— А вот быть эмпатом не всегда классно, — призналась Соня.

Песок под каруселью слежался, пророс травой, на утрамбованной горке валялись два пластиковых ведерка — одно без дна, другое треснутое, и совок с отломанной ручкой, воткнутый черенком вверх, как флаг несостоявшейся экспедиции. У Егора завибрировал телефон, вибрация передалась через металл карусели Соне, и та покрылась мурашками.

— Мама, — сказал Егор недовольным голосом, поднеся телефон к лицу. — Заметила наконец, что меня дома нет.

— Ответь ей, пожалуйста, — попросила Соня. — Она же волнуется.

— Когда папа пропал, она только на третий день заметила, — глухо проговорил Егор. — А до этого делала вид, что так и надо…

— Если пропадешь ты, она точно заметит. — У Сони начало жечь в глазах, и она провела по лицу рукавом куртки. — Она же твоя мама, ну.

Егор нехотя слез с карусели, та облегченно скрипнула. Телефон он держал на вытянутой руке, как гранату с выдернутой чекой.

— Не ходи никуда одна, — бросил он. — Ладно?

— Я еще немножко подышу и вернусь домой. Разгоню всех спать. А утром увидимся, да?

Егор набросил капюшон на голову, улыбнулся Соне из своей спасительной темноты:

— И пойдем проваливаться.

Соня не стала спорить. Карусель еще чуть крутилась по инерции, потом остановилась. Егор быстро скрылся за кустами сирени, только слышно было, как он ворчит в трубку: да иду я домой, чего ты начинаешь, сама говорила, что мне надо больше гулять.

Август пах отцветающей липой. Соня поднялась. Одернула куртку — рукава были длинноваты. Сунула руки в карманы и медленно пошла через двор к дороге, куда несли ноги, а ноги, как выяснилось, отлично помнили старый маршрут.

Вот школа — пятиэтажная, кирпичная, с выкрашенным в синее забором. Окна темные, август, каникулы. Соня остановилась у ворот. Ольга водила ее сюда за руку, крепко держала, почти тащила, потому что опаздывала на первую пару в универ, и ее каблуки стучали по асфальту. Рука у нее была горячая и сухая, пальцы стискивали Сонины запястья так, что оставались красные полосы.

Ворота были заперты. Соня пошла дальше.

Двор за поворотом с тополями и скамейкой у третьего подъезда. Вон та скамейка. Тема Соломин в десятом классе пах дешевым дезодорантом и жвачкой. Соня долго потом думала, что поцелуи должны пахнуть именно так. Но оказалось, что не обязательно.

На скамейке, плотно переплетаясь телами, сидела юная парочка. Соня отвела глаза и скользнула мимо них.

Ларек на углу Соня увидела издалека — он не закрылся, только вывеску поменял. Раньше тут продавали чипсы и холодную газировку. Они с девчонками забегали после уроков, наскребали по карманам мелочь. Газировка была приторная, синтетическая, со вкусом абсолютной свободы. Однажды Соня столкнулась здесь с Ольгой, та купила в ларьке пачку сигарет и тут же закурила, увлеченно болтая с приятелем из универа. Через неделю Соня с Ольгой поссорились, из-за чего, уже не вспомнить, наверное, из-за какой-то ерунды, платья или телефона, и Соня пошла к маме, сдала Ольгу со всеми ее сигаретами. Случился феерический скандал с перетряхиванием вещей, унизительными криками и хлопаньем дверей. Но Соне не было стыдно, она крепко знала, что курить плохо, а вот ябедничать — нет. Она так и не извинилась. Не успела, потом забыла, потом стало как будто незачем.

Соня свернула на параллельную улицу. Остановка была на том же месте — желтая, с облупившимся навесом. Соня остановилась. Нет, не может быть, остановки сто раз уже поменяли, теперь они — стеклянные будки с яркими табло. Соня потянулась и дотронулась до старой краски, та пузырилась под пальцами. За спиной у Сони вспыхнуло синим, потом красным. Соня обернулась, зная, что увидит.

Скорая стояла здесь. Задние двери распахнуты, носилки выехали по полозьям на асфальт, папина