Где мы, там ад - Фрэнсис Кель

обратил на меня внимания, бездумно наматывая круги на одном месте и держа в руках тонкий выцветший плед. Рядом с ним стоял мужчина с обёрнутыми вокруг головы бинтами.

– Разве лоботомию не запретили? – спросил я.

– Ты удивишься, сколько существует законных способов сломить чужую волю.

– Значит, этим вы здесь занимаетесь? Ломаете чужую волю?

– Марло, мы делаем буйных покорными. Иначе…

– Иначе что? – взвился я.

– Иначе буйные сделают покорными нас, – с улыбкой ответил Вагнер.

Какой-то старик в пижаме стремительно направился к нам, но медбрат громко приказал отступить.

– Им интересны новички. Будь осторожен, – посоветовал он.

Старик заорал, указывая на нас, и его зловонная слюна долетела даже до меня. Я брезгливо вытер щеку.

Здесь были только мужчины. В основном пациенты смотрели телевизор, играли в настольные игры, общались. Несколько мужчин бродили туда-сюда и что-то пели, слабо размахивая руками. Кто-то стоял у стены, уставившись в одну точку. Многие выглядели заторможенными, с замутнённым стеклянным взглядом.

Вот, значит, какие эти «покорные» пациенты.

– Новенький! – указал на меня пальцем нервозный парень, минуту назад мирно сидевший в кресле.

– Новенький, новенький, – шептали тут и там, глядя на нас во все глаза.

– Добро пожаловать! – торжественно прокричал мужчина у меня на пути. – Я рад встре…

– Эрни, с дороги! – потребовал Вагнер.

Мы вышли из помещения, и за нами громко захлопнулась дверь. «Комната отдыха» – значилось на табличке рядом.

– Эрни прибыл три месяца назад. Он может показаться тебе дружелюбным, но у него шизофрения. Он держал в плену всю свою семью: жену, двух детей и мать. Уморил их голодом.

– Я тоже таким стану? – спросил я.

– Необязательно, – ответил Вагнер, пропуская меня вперёд.

Мы дошли до последней палаты, рассчитанной на двух пациентов. Медбрат наконец-то соизволил снять с меня наручники.

У стен стояли две кровати, маленькие деревянные шкафы и один письменный стол со стулом. Одна из кроватей была застелена выцветшим постельным бельём, а у второй, пустой, выглядывали только ржавые металлические прутья каркаса. Краем глаза я увидел, как медбрат заглядывает за дверь, проверяя коридор.

– Твой сосед поступит через несколько дней, – подойдя, объяснил Вагнер. Снятые наручники он убрал в карман штанов. – Смена закончилась, так что к лечащему врачу попадёшь только завтра утром. Сейчас у тебя начинается сложный период адаптации. Советую отдохнуть после этапирования и набраться сил.

Я застыл перед кроватью.

– Марло?

Этот день казался мне одним сплошным непрекращающимся кошмаром. Я делал всё, что мне говорили, толком не осознавая происходящее, будто это не я, а кто-то другой управлял моим телом. Физически я был здесь, в психиатрической больнице, но морально – далеко отсюда. Я смог отрешиться от происходящего, а утренний укол мне в этом помог. Так было легче всё это пережить.

– Марло?

Я медленно перевёл взгляд на медбрата.

– Ты ведь меня помнишь? – со странной надеждой спросил он.

Я вяло кивнул. Медбрат подошёл ближе и прошептал:

– Знаешь, мне пришлось подставить коллегу, чтобы забрать его смены и попасть в твой блок.

– Зачем? – наконец спросил я.

– Хотел тебе помочь, – признался он.

Не удержавшись, я прыснул со смеху. Очередной псих. Вот только на нём униформа персонала, и у него ключи от моей палаты.

– Так ты меня помнишь? – требовательно повторил он. Ему явно не нравилось, что я посмеялся над его словами.

– Ты – Вагнер.

– Верно. Я подбросил тебя до университета.

Я нахмурился:

– Что ты делал в Детфорде?

– Приехал навестить родителей, – ответил он. – Я там вырос.

– Вагнер, – задумчиво повторил я. – Слуга Фауста?

Медбрат ухмыльнулся.

– Это ведь ты писал обо мне на сайтах, да? – вдруг спросил я.

Сдерживая улыбку, он кивнул. В его глазах загорелась искра торжества, он явно был польщён, что его так быстро узнали.

– Но зачем?

– Почему бы и нет? Ты необычный. Люди любят всё необычное.

– Цирк с уродами.

– Прости?

– Ты развлекаешь толпу, устраиваешь представление, а я твой новый уродец. Или, как сейчас говорят, фрик.

– Это не так, Марло. – Вагнер казался разочарованным. – Я никогда о тебе так не думал.

Медбрат выглядел так, будто я действительно его обидел, но сейчас я был не в настроении с этим разбираться.

– Я устал. Уходи, – потребовал я.

– Я хочу помочь.

– Пошёл к чёрту! – раздражённо крикнул я.

Эффект от укола проходил. Гнев снова брал надо мной верх.

Вагнер послушно направился к выходу, но у самой двери остановился.

– Жаль, что скоро ты всё это забудешь.

– Забуду? О чём ты?

– После обследования тебе назначат новый препарат, потому что уже понятно, что нейролептики не помогают. Ты больше не будешь ни Овечкой, ни Волчонком, ни Зверем, – расстроенно проговорил Вагнер. – Здесь ты станешь очередным психом, попавшим в систему.

Я зажмурился.

Это не то, что я мечтал узнать по приезде в больницу.

– Таких, как ты, здесь…

– Лечат? – с затаённой надеждой спросил я.

– …ломают, – закончил Вагнер.

Я растерянно уставился на него.

– Говорил же, жаль, что ты попал именно к нам. Есть больницы получше.

Неужели детектив Дейтон постарался, чтобы запихнуть меня сюда?

– И что ты предлагаешь? – спросил я, не надеясь на ответ.

– Разве не понятно? Конечно, сбежать, – вдруг оживился он.

Он это серьёзно? Я был слишком ошарашен.

– Кто-нибудь сбегал прежде?

Я сел на кровать. Она громко, натужно заскрипела. Желание прилечь напрочь отпало.

– Попыток было много, но ни у кого не получалось, – ответил Вагнер.

– Почему тогда должно получиться у меня?

– Потому что я тебе помогу.

Я подумал, что мне послышалось, но нет, он сказал именно это.

– И почему ты мне поможешь? – осторожно спросил я.

Вагнер ухмыльнулся:

– Разве Волки не должны помогать друг другу?

Он не только такой же псих, как и люди за воротами. Он убийца, как и я.

– Ты кого-то убил? – тихо спросил я.