Где мы, там ад - Фрэнсис Кель

И почему теперь он напоминал мне Мефиса…

– Постой, ты уверен про паб? Разве мы впервые с тобой встретились не на вечеринке у покерного столика?

Вагнер покачал головой:

– Тогда мы виделись уже во второй раз. Ты подошёл к Ирвину, постоял рядом, а потом спросил его про меня. Кажется, Ирвин был удивлён, что ты с ним заговорил. После этого ты снова замолчал, только время от времени ещё и пиво пил.

Я ошеломлённо смотрел на медбрата. Значит, та поездка в машине после Хеллоуина была не случайна…

– Подожди, а ты видел, как я говорил сам с собой тогда в пабе? Или на вечеринке?

– Видел, но ты делал это редко. В основном ты просто молча смотрел в одну точку.

Я устало потёр виски, не зная, как справиться с навалившейся информацией.

– Что ты вообще забыл в том пабе? Разве ты студент Детфордского университета?

– Мой приятель учится у вас. – Голос Вагнера был мягким, но у меня мурашки пошли по коже. – У него был день рождения, вот я и заскочил поздравить.

– Где ты ещё меня видел? – настороженно спросил я.

– Видел тебя на заднем дворе «Адского треугольника». Ты тогда увёз того парня в заповедник.

Да он самый настоящий сталкер!

– Но как…

– Я вышел на задний двор, смотрю, ты идёшь к сараю.

– Почему ты не попытался меня остановить? – возмутился я.

– Зачем? – искренне удивился Вагнер. – Мне было интересно, что будет дальше. Следом за мной на задний двор вышел ещё один парень, так я его прогнал. Не хотел, чтобы тебе кто-то помешал.

Я прикрыл лицо руками. Сам того не понимая, я обрёл соучастника.

– Марло?

Так и не убрав ладоней, я глухо ответил:

– Всё зашло слишком далеко. Мне не стоит сбега́ть. Я должен получить лечение.

– Нет, Марло…

– Уходи, – попросил я.

Вагнер какое-то время ещё стоял рядом, но выдохнул и сдался.

– Хорошо. У тебя сутки на то, чтобы передумать. – Уходя, он добавил: – Хорошо выспись. У тебя завтра будет тяжёлый день.

Я устало прилёг на кровать – она противно скрипела, выдавая каждое моё движение, – и, закрыв глаза, попытался заснуть.

Глава 25. «Maledicat Dominus! Да проклянёт Господь!»

Ночь оказалась тем ещё испытанием. В дальней палате кто-то беспрерывно плакал и скулил. Ближе к полуночи к этому присоединились завывания за ближайшей стенкой. Судя по тому, что всё это и не думало затихать, санитары и охранники на шум не реагировали. Вначале я тщетно зажимал уши тонкой свалявшейся подушкой, но после первого изматывающего часа в гневе подошёл к двери и что было сил крикнул:

– Заткнитесь уже, мать вашу!

В ответ раздался издевательский смех – скорее всего, кого-то из охранников, делавших обход. По двери пару раз ударили чем-то тяжёлым – наверное, дубинкой. Интересно, выдавали ли охране табельное оружие или, на худой конец, электрошокеры? Когда меня привезли в больницу, я был так накачан седативными, что всё, на что меня хватило, – это послушно следовать за Вагнером.

– Уткнись в подушку и спи, пока в изолятор не закинули! – раздался бас за дверью.

Завывания и плач усилились, как будто только и ждали моей реакции. Даже если бы меня привезли сюда в уравновешенном состоянии, после недели подобных ночей я бы точно рехнулся. Ругаясь, я кое-как устроился на скрипучей кровати – этот звук в общей какофонии казался почти незаметным. Предложение Вагнера о побеге становилось всё более привлекательным. Кажется, мне и правда чертовски не повезло с больницей.

Рано утром – по внутренним ощущениям, было около пяти-шести часов – я очнулся из-за того, что кто-то схватил меня за шкирку и с силой скинул с кровати. Из-за шума поспать почти не удалось, отчего голова была будто ватная, к тому же теперь ныли бок и локоть, которые приняли на себя весь удар при падении. Я не сразу сообразил, чего именно от меня хотели, но, как оказалось, пришло время ванных процедур.

Под тяжёлым взглядом двух очень похожих санитаров – потом выяснилось, что их звали Крег и Бастер, – меня сопроводили в душевые, где Крег, более крупный и злобный, ополоснул меня из шланга ледяной водой. Напор был таким, что на теле остались красные пятна. Удовлетворившись проделанной работой, мне наконец-то разрешили по-человечески принять душ. Отдельных кабинок не было, но я радовался тому, что нахожусь тут в относительном одиночестве, а не делю помещение с десятком других пациентов. Крег всё это время стоял в дверях и поторапливал, не забывая поносить меня на чём свет стоит. «Кусок дерьма» было самым безобидным его ругательством. Лысоватый Бастер вёл себя чуть спокойнее, но тоже был не против смешать меня с грязью.

Приведя себя в порядок, я попал в кабинет главного врача. Маленький пожилой мужчина в очках и с длинной седой бородкой неторопливо читал внушительную папку с моим делом. Толстые линзы в пластиковой оправе делали его глаза забавно выпученными. Он медленно перелистнул страницу, углубляясь в чтение. Для его безопасности вся наша беседа велась под наблюдением моих новых приятелей-санитаров и ещё одного охранника, чьего имени я не знал. У него на поясе висели чёрная резиновая дубинка и металлические наручники. Ни огнестрельного оружия, ни электрошокера я не заметил.

– Доброе утро, Марло, – не глядя, поприветствовал врач. – Меня зовут доктор Хинтон. Добро пожаловать в нашу больницу.

Я расположился на стуле перед его письменным столом и мысленно всех проклял – кого нужно было убить, чтобы заполучить этот мягкий стул в свою палату? Кабинет кардинально отличался от всего, что я здесь видел. На паркете лежал овальный тёмный, явно недешёвый ковёр, а стены были оклеены зелёными обоями с золотым узором. Безвкусица, зато без трещин, облупившейся краски и невыносимого запаха хлорки. Высокие шкафы позади врача ломились от книг – кажется, многие были в кожаных переплётах. На стенах, помимо картин и гобеленов – последние я никак не ожидал здесь увидеть, – в деревянных рамках были любовно