Убить Мертвых - Ричард Кэдри

— Итак, ваш народ решил преследовать этих солдат-призраков.

— Самые смелые, самые отважные мужчины отправились той ночью за ними. Все они были съедены или сами обращены в восставших. Другим удалось поймать несколько этих зверей, и со временем мы научились их уничтожать. После этого моя семья перестала быть фермерами. Мы были убийцами. Как ты. И как ты, мы делаем всё, чтобы жить и продолжать свою работу.

— Тебе не нужно ничего мне объяснять.

— Знаю. Вот почему я тебе это рассказываю. Обычные люди вроде Саймона этого не поймут.

— Ты определённо победишь в конкурсе больших тёмных секретов. Я никогда ничего так хорошо не скрывал.

— А как же твоя магия? Ты должен был хранить эту тайну.

— Когда я был ребёнком, то ничего не понимал, а к тому времени, как разобрался, было слишком поздно.

— Бедняжка Джимми. Полон магии и счастлив ею пользоваться. Обречён побеждать мальчиков во всех их играх и показывать фокусы девочкам, чтобы заслужить их поцелуи.

— У меня не было машины. Приходилось как-то выкручиваться.

— Поставлю за тебя свечку.

— Не трать зря воск. Они больше не отвечают на мои звонки.

Я прошу Бриджит подержать руль, пока достаю сигарету, закуриваю и делаю глубокую затяжку. И тотчас становлюсь доком Холлидеем, пытающимся выкашлять свои лёгкие.

— Боже. Они ментоловые.

Я выбрасываю в окно остаток пачки, включая ту, что закурил. Избавляясь от этих сигарет с нервнопаралитическим газом, я делаю владельцу «Лексуса» одолжение. Он будет ныть, когда поймёт, что они пропали, но иногда жестокость из милосердия — единственный выход.

Улица напротив пустыря на Восточной Шестой пуста. Я выключаю двигатель и фары, и мы с минуту сидим, наблюдая за местностью. В лунном свете лачуга Спрингхилов выглядит как оставленная под дождём картонная фигурка. Я не вижу никакой охраны.

Бриджит перегибается через меня и смотрит в окно.

— Это дом влиятельного семейства?

— Когда-то самого влиятельного.

— Мне кажется, что у вас, Саб Роза, отличное от других людей представление о красоте.

— К этому привыкаешь. Как к герпесу или отсутствию ноги.

— Мне хочется заглянуть внутрь.

— Не сейчас. Сперва мне нужно кое-что сделать.

Я беру сумку с заднего сиденья, вылезаю из «Лексуса», обхожу его и встаю с пассажирской стороны. Бриджит наблюдает, как я вываливаю кучу порошков, растений и кусочек свинца, который я использую для некоторых видов кругов.

— Как мило. Я увижу магию?

— Ты увидишь магию. Надеюсь, эти ингредиенты ещё годные. Они принадлежат Касабяну. Моему соседу по комнате. Он давно не практиковал такое худу.

— А какое он практикует?

— Срёт из шеи.

Бриджит таращит глаза.

— Позже объясню.

В сумке есть ступка и пестик. Я передаю их Бриджит вместе с пакетиком ингредиентов.

— Возьми эти листья с семенами и разотри в порошок. Мне нужно добыть да Винчи.

Я беру кусочек свинца и в тени автомобиля рисую круг таким образом, чтобы его трудно было заметить, проходя мимо. Изображение несложное. Обращённая на север пентаграмма внутри двойного круга. Снаружи круга я пишу слова на латыни, древнееврейском и демоническом. Не заклинание. Скорее что-то вроде дружелюбного «привет, спасибо, что заглянули». Это достаточно произвольное худу, но работает оно лучше, чем звучит. Если думаете, что так легко сказать на демоническом что-то, что не будет звучать как завуалированная угроза, то ошибаетесь. Я не силён в магии молока-с-печеньем, но мне нужно привлечь как можно больше живности, не взрывая её.

— Твой порошок готов. Что за магию мы творим?

Стража должна была поставить на дом сигнализацию. Скорее всего, ангельскую, которая настроена на разумную жизнь. То есть, животных, насекомых и нас. Всё, что может проникнуть внутрь или магически управляться с целью проникнуть внутрь. Мы не можем вырубить эту сигнализацию, но можем вызвать у неё мигрень.

Порошок отправляется в центр круга, и я склоняюсь над ним, чтобы нашептать отрывок приветственной магии, который вроде как наполовину помню. Бриджит улыбается, стараясь не рассмеяться. Я выгляжу так, будто шепчу нежности куче грязи, не совсем то энергичное худу, на которое она рассчитывала.

Когда мне надоедает ворковать тротуару, я высыпаю на кучу порошкообразную серу и перемешиваю всё руками. Достаю зажигалку Мейсона, щёлкаю ею, и со всей силы подбрасываю месиво в воздух. Касаюсь пламенем хвоста облака, и сера занимается, воспламеняя шестиметровый столб пламени.

Огонь гаснет так же быстро, как возник, но к тому времени, как последние тлеющие угольки порошка падают на землю, я уже слышу то, на что надеялся.

Вокруг нас и над нами слышится шелест. Первыми прибывают птицы, рассаживаясь на пустыре возле дома, чирикая, каркая и клюя землю. Из сточных труб и складов выбираются крысы и мыши, за ними следуют насекомые. Землю сплошным волнистым ковром покрывают ползучие твари, а с неба чёрным блестящим кулаком падают летающие насекомые. Последними прибывают коты и собаки, самые умные из скопища животных, поэтому их труднее всего убедить. Они направляются прямо к дому, окружают его, метят доски и забираются на крышу. Птицы и насекомые, наконец-то, улавливают идею и направляются в ту же сторону. Как только они приходят в движение, я хватаю Бриджит за руку, и мы пускаемся бежать. Животные знают, что мы идём. Да, они тупые, но это худу, и это было бы довольно дерьмовое заклинание, если бы в конечном счёте оказалось, что ты передавил всю живность, которую только что вызвал.

Жуки, мыши и крысы расступаются, как Красное море, и мы с Бриджит бежим через поле к дому. К тому времени, как мы добираемся туда, стены и крыша представляют собой сплошную массу перьев, меха и блестящих панцирей. Без шансов, что сигнализация сможет считать и разделить такой объём живности за раз. Когда мы поднимаемся по лестнице, я достаю наац и вырезаю замок. Дверь распахивается сама по себе. Внутри темно. Бриджит достаёт фонарик. Мы проходим сквозь дом на кухню и выходим через отсутствующее крыльцо. У неё дух захватывает, когда она оказывается в просторном ранчо Спрингхилов.

— Как здорово.

— Разве что ты Рональд Рейган.

— Я имею в виду саму идею. Скрытая за трухой красота.

— Конечно. Я тоже именно это имел в виду.

Я нахожу выключатели, пока Бриджит бродит по гостиной, касаясь мебели, а затем направляется к большим окнам с видом на пустыню.

— Мне бы хотелось увидеть пустыню.

— Туда не трудно добраться из Лос-Анджелеса. Может быть, я как-нибудь тебе