Убить Мертвых - Ричард Кэдри

— Может быть.

У стены напротив окон стоит большой столик. Я роюсь во всех ящиках. Я не ищу улики. Я ищу завалявшуюся полпачки «Мальборо Лайтс», которую нахожу в среднем ящике. Делаю глубокую затяжку и влюбляюсь.

— Нарик, — говорит Бриджит.

— У меня нет зависимости. Мне бы просто хотелось иметь возможность впрыскивать их прямо в мозг.

— Мы ведь пришли в дом не для того, чтобы ты мог его обчистить?

— Нет. Я разгадал демона на месте гибели Спрингхила. Просто хочу убедиться, что был прав.

— А почему ты мог оказаться не прав?

— Было многолюдно и шумно. Хороший способ отвлечь внимание, если хочешь, чтобы кто-нибудь чего-нибудь не нашёл.

— С чего бы тебя приглашать и просить что-то осмотреть, если не хотели, чтобы ты докопался до истины?

— Мне самому интересно. Возможно, это был тест, чтобы проверить, насколько хорошо замаскировано место преступления. Возможно, меня подставили, чтобы я оказался козлом отпущения, если это там были не демоны.

— У меня с собой есть инструменты, которые скажут нам, были ли там восставшие.

Мы направляемся в комнату, в которой Еноха Спрингхила сжевали, словно вяленое мясо из человечины. Я наблюдаю за Бриджит, когда включаю свет. Стража слегка прибралась, но магический секс-алтарь Спрингхила всё ещё там, а кровавое пятно на полу — шириной с кровать «королевского» размера. У Бриджит не дрогнул ни один мускул на лице. Её сердце и дыхание сохраняют каменное спокойствие. Она бывала в местах с гораздо большим кавардаком, чем здесь. Это значит, что она говорила правду. Это также означает, что с чем бы мы ни столкнулись, мне не придётся с ней нянчиться.

— Что за демоны причиняют такие повреждения?

— Пожиратели.

Она кивает.

— Это не первый раз, когда перепутали демонов и восставших. Или использовали одно, чтобы скрыть другое.

— Для меня это будет в первый раз, и лучше бы и последний.

Бриджит видит алтарь Спрингхила и направляется прямо к нему.

— Всё это для очень тёмной магии. Делай, что собирался делать. Я хочу посмотреть.

— Это не сложная, но довольно грязная работа. Может, тебе лучше отойти.

Она идёт и становится у двери. Я достаю пластиковый пакет с сухой кожей, которую соскрёб с касабяновой Руки Славы[268], делаю порез у себя на ладони чёрным клинком и роняю несколько капель крови в пакет. Сжимаю пакет, чтобы кровь впиталась в кожу, выливаю получившуюся массу на ладонь, а затем разбрасываю её по магическому шестиугольнику. Беру с алтаря Спрингхила бутылку виски, набираю полный рот и распрыскиваю на прах Руки Славы. Жду. Спустя несколько секунд от пола начинают подниматься зелёные и чёрные клубы дыма, словно степной пожар в миниатюре.

Я гляжу на Бриджит и пожимаю плечами.

— Зря потратил твоё время. Я был прав. Здесь были демоны.

Бриджит достаёт из кармана стеклянный пузырёк размером с футляр от губной помады. Встряхивает его и говорит: «Выключи свет».

Как только я выключаю свет, она бросает сосуд. Пузырёк разбивается где-то в другом конце комнаты, и что-то начинает светиться. Бледно-голубые пятна тускло светятся на полу, словно брызги крови. Они разбросаны по всему шестиугольнику и тянутся дальше в тёмную комнату.

— Что это?

— Оставленная восставшим эссенция.

— Здесь были и демоны, и Бродячие? Можешь сказать, как давно?

Бриджит опускается на колени рядом со светящимся узором и проводит по нему пальцами.

— Несколько дней. Меньше недели. Это всё, что я могу сказать.

— То же самое и со следами демона.

Я включаю свет.

— Мне бы хотелось знать, кто здесь был первым, а кто пришёл потом.

— А это важно? Теперь у тебя есть доказательство, что ты был прав, — говорит Бриджит.

Я делаю снимок дыма на телефон.

— Но я и ошибался. Демоны, когда их не призывают, исчезают в нематериальном мире, но если здесь были Бродячие, то где они?

— Они могли отправиться прогуляться, или их увели.

— Что, чёрт возьми, происходит? В этом нет никакого проклятого смысла.

— Давай обсудим это где-нибудь в другом месте.

— Где, например?

— Где-нибудь в более уютном месте. Здесь мы закончили, но Саймон не проснётся ещё несколько часов. Отвези меня домой. Я хочу посмотреть, где ты живёшь.

Она протягивает руку и хватает мой член через джинсы, привстаёт на цыпочках и целует меня. Я наклоняюсь к ней, обхватываю рукой её зад и прижимаю к себе.

Я вижу, как бутылка с пивом Касабяна врезается в стену, а я кричу: «Не произноси её имя».

Нет. Я не собираюсь чувствовать себя виноватым каждый раз, когда прикасаюсь к другому человеческому созданию. Я тот, кто всё ещё топчет эту землю. Я не стану извиняться за то, что время от времени хочу чувствовать себя человеком.

Но даже я не настолько ебанутый, чтобы миловаться в комнате, где несколько дней назад кого-то разорвали на куски и сожрали. Мы стоим там, где чёрным заварным кремом запеклась его кровь.

— Я не могу заниматься этим здесь.

— Ты уверен, что ты тот самый человек, который прожил в аду все те годы? Временами ты ужасающе чувствительный.

— А ты довольно чёрствая. Тебя что-нибудь трогает?

— Не это. Когда мне было семь лет, я помогала отцу охотиться. Я видела тела во всех мыслимых состояниях.

— Ну, я бывал растерзанным парнем на полу. Не хочу целовать тебя здесь. Давай уйдём. Я принесу Касабяну пива и сигарет, и он может провести ночь в кладовке.

Я обнимаю Бриджит за плечи и направляю к двери. Мы уже практически ушли, когда она останавливается.

— Что?

— Хочу взглянуть на кое-что на стене.

Она наполовину прикрывает дверь и с минуту не двигается.

— Это очень древний символ. Клана восставших. Людей, в мечтах о бессмертии принимавших восставших в свои семьи.

— Дай-ка взгляну.

Я отхожу назад, и вот он символ. Надпись другая, но дизайн во многом похож на Элеонорину пряжку от ремня. Но с этим рисунком что-то не так. Всё остальное в комнате, каким бы странным оно ни было, подобрано со вкусом. Большая зубастая морда монстра на стене была быстро и небрежно нарисована из баллончика, как будто ребёнок разрисовывал в обеденный перерыв свою школу.

— Уверена? — Спрашиваю я.

— Определённо.

Я захлопываю дверь, чтобы рассмотреть получше. Когда она закрывается, раздаётся резкий металлический щелчок. От верха дверной рамы через весь потолок идёт тонкая