Убить Мертвых - Ричард Кэдри

металлическая нить. Растяжка настроена так, чтобы срабатывать, когда деревенский дурачок закроет дверь, чтобы взглянуть на стену. Вот почему я ненавижу работать с другими людьми. Они всё видят. Я не смотрю, так что не попадаю в ловушки. Не любопытство кошку сгубило. А другие люди.

Раздаётся скрежет, вибрирует пол, и часть дальней стены ускользает прочь. В глубокой темноте моргают флюоресцентные лампы. Это просто подвал. Потайная комната Спрингхила. Стены выглядят так, будто высечены из цельного камня. Там внизу кто-то работает. Стена разрушена, и по полу разбросаны свежая грязь и камни.

Я поднимаю телефон, чтобы сделать снимок комнаты, но кто-то мне мешает, и это не Бриджит.

Мне не нужно смотреть, чтобы понять, кто. Я чувствую их запах.

Зеты вытекают из подвала, словно защищающая свою территорию армия муравьёв. Мне как раз хватает времени, чтобы достать наац и свернуть его до полуметровой длины, оставив торчащие шипы, так что, когда я машу им, он напоминает моргенштерн[269].

Я встречаю первого восходящим ударом, дробя ему лицо и впечатывая челюсть в подглазья. Второй получает нисходящий удар. Один из шипов цепляет череп чуть выше лба, его голова открывается и всё содержимое вываливается наружу. После этого я больше не отмечаю отдельные удары. Я машу наацем, словно дворник метлой, стараясь расчистить немного места на полу, чтобы иметь возможность по-настоящему сражаться. С каждым взмахом нааца во все стороны летят кости и мясо.

— Открой дверь, — говорю я Бриджит.

— Уже.

Их просто слишком много, и ещё больше выливается из комнаты. Я мог бы рубить и крушить весь день, и в итоге бы всё равно оказался там, где нахожусь сейчас.

Я ору: «Ложись!» — и рявкаю одно худу с демонской арены.

Весь воздух в комнате всасывается в центральную точку над нашими головами, увлекая за собой Бродячих. Я знал, что это произойдёт, так что отклонился в другую сторону, и когда вакуум слабеет, падаю на пол. Бриджит уже лежит.

— Закрой глаза и задержи дыхание.

Весь всосанный к верху комнаты кислород взрывается у нас над головами. Огненный шар падает с потолка, поджаривая всё, что находится выше, чем в полуметре от земли.

Из-за вспышки даже c закрытыми глазами я вижу пятна. Бродячие представляют собой груду хрустящего подёргивающегося мяса мэнвич[270]. Я озираюсь в поисках Бриджит. Она лежит на полу там, где упала. Одаривает меня закопчённой убийственной улыбкой. Конечно, она не видит приближающуюся к ней сзади маленькую девочку.

Девочке по виду пять-шесть лет. Она в длинном розово-жёлтом вечернем платьице, а в растрёпанных волосах — увядшая розовая роза. Когда Бриджит поднимается на колени, то оказывается как раз на уровне головы принцессы.

Я несусь, но понимаю, что не успею. Принцесса слишком близко. Она широко раскрывает рот и впивается гнилыми зубами в тыльную часть шеи Бриджит, словно собака, старающаяся сломать хребет крысе. Бриджит падает и кричит, а маленькая девочка оказывается на ней сверху.

Я делаю наацем мах, словно бейсбольной битой. Принцесса в бешенстве рычит, а наац врезается ей в рот, отбрасывая голову назад и срезая по верхней челюсти. Верхняя часть её головы укатывается, но остальная часть тела продолжает висеть на Бриджит. Для неё это заканчивается не слишком хорошо. Бриджит упирается ногами в пол и впечатывается спиной в стену, пригвождая обезглавленную принцессу. Она изворачивается и достаёт CO2 пистолет, прижимает извивающееся тело ребёнка к стене коленом и пускает стрелу прямо в позвоночник малышки-Бродячей. У той лопается спина, и она перестаёт двигаться.

Это хорошие новости. Плохие же заключаются в том, что из подвала валят новые Бродячие. Некоторые спотыкаются о сожжённые тела своих товарищей. Другие падают на колени и глодают их. Часть поджаренных тварей на полу начинают двигаться. От груды спалённых тел отделяются обугленные руки и ноги и как пауки расползаются по полу. Вот почему драться с трупами такой отстой. Они слишком тупые, чтобы понять, когда проиграли, и достаточно мёртвые, чтобы им быть плевать.

— Она меня укусила.

Это Бриджит.

— Джеймс, она, блядь, меня укусила. Она убила меня.

— Нам нужно выбираться отсюда.

Я говорю вполне здравую мысль, но рассудок Бриджит уже помахал на прощание ручкой. Она набрасывается на Бродячих, пиная ногами и нанося удары пистолетом по точкам опоры. Других хватает, когда те появляются из подвала, и посылает стрелу за стрелой им в головы. Я даю ей прострелить несколько черепов, полагая, что это её успокоит, но падающие тела лишь сильнее сводят её с ума, так что я хватаю её за плечи и тащу к двери. Она стреляет, пока пистолет не пустеет.

Я успеваю довести её до гостиной, прежде чем она теряет сознание. Она сильно истекает кровью. На спинке старого кресла висит что-то вроде шали. Я отрываю длинный кусок, обматываю шею Бриджит как шарфом, беру её на руки и направляюсь к тени. Но там нет двери. Просто стена. Должно быть, грёбаный Спрингхил накинул на дом анти-худу покров. Я выношу её через кухню.

Позади нас шаркающей походкой в гостиную втягиваются Бродячие сильной прожарки по оригинальному рецепту. Большинство их них теряются среди мебели и скачут, как шарики для пинбола, но некоторые из сообразительных, что могут двигаться по прямой, ковыляют за нами. В конечном счёте шарики для пинбола тоже проложат себе путь наружу через входную дверь. Сейчас я ничего не могу с этим поделать. Я сажаю Бриджит в «Лексус» на пассажирское сидение и пристёгиваю. Добираюсь до водительского места, кляня Кински за то, что тот исчез. Сейчас бы, мудила, нам пригодился ты и твой магический кристалл.

По пустырю блуждают с дюжину Бродячих, и ещё больше позади них. Этот район сплошь состоит из складов и довольно пуст даже в середине дня, но у них не займёт много времени, чтобы забрести в жилые районы. Кто-то оставил их здесь, словно фугас. Однажды он должен был рвануть, и я тот самый недоумок, которому несказанно повезло привести его в действие. Сколько ещё бомб оставил по всему городу нарисовавший из баллончика?

Бриджит стонет. Я жму на газ и направляю «Лексус» в сторону дома Видока и Аллегры.

Я оставляю «Лексус» наполовину на тротуаре перед зданием, подбегаю со стороны Бриджит и вытаскиваю её. Уличный фонарь отбрасывает густую тень на одну из стен. Я делаю шаг в неё и выхожу в квартире.

Я не знаю, который час. Наверное, часа три или четыре. Свет везде выключен. В моей голове комната всё ещё такая же,