Убить Мертвых - Ричард Кэдри

Внезапно пиво пытается вернуться мне в горло. Это не похоже на позыв к рвоте. Скорее, это выглядит так, будто пиво умнее меня и хочет смыться, оставив мою тупую задницу там, где она стоит.

Бутылка не разбилась, потому что не попала в стену. Она не попала в стену, потому что попала в зета. Или Лакуна. Я не совсем могу отличить, но это было бы отличное место получше узнать о них, потому что тут около сотни Бродячих, сбившихся в кучу примерно в шести метрах от меня.

Я отшатываюсь обратно в тень, когда понимаю, что в этом нет нужды. Никто из этих шаркунов даже не смотрит в мою сторону. Даже тот, в которого я попал бутылкой. Они просто стоят большим кругом между сидений. Некоторые тихо стонут, но не похоже, что это имеет какое-то отношение ко мне. Они все глядят вниз в одно и то же место на полу. Думаю, я знаю, на что они смотрят.

Пистолет с наацем не сильно мне помогут в этой тесноте, а я на всякий случай не хочу пользоваться никаким худу, так как есть шанс нарушить гипнотическое влияние пряжки на эти мясные палочки. Что мне действительно нужно, это примерно пятьдесят килограммов C4, но, должно быть, я оставил их в другом пальто. Я достаю чёрный клинок. Будет сложно им орудовать, но это лучше, чем ничего. Если пряжка ремня находится в центре этой толпы, чтобы достать её, нож мне придётся убрать. Но до тех пор, пока не буду уверен, я остаюсь готовым резать вдоль и поперёк.

Я приближаюсь к толпе на пару шагов. Это разношёрстная компания. Некоторые умерли совсем недавно. Они похожи на не спавших ночь-другую обычных гражданских. Другие — не более чем хрящи и кости в гнилых лохмотьях. Многие из более старых безглазые, так что привести их сюда могло лишь очень могущественное худу.

Сейчас я прямо позади них. Я мог бы коснуться стоящего передо мной, не вытягивая руки. На нём шорты, сандалии и оранжевая футболка «У меня и в мыслях нет, что ты так же пьян, как я».

Я приставляю нож к основанию его шеи. Если он хотя бы дёрнется, я могу отрезать ему голову и накромсать его соседей в количестве, достаточном для того, чтобы остальные спотыкались о них, когда двинутся ко мне. Но мне ничего не приходится делать.

Я медленно и неуклонно проталкиваюсь между вонючими мертвецами, медленно пробираясь к центру зала. Я держу нож наготове, но никто из них не проявляет ко мне ни малейшего интереса. Они все загипнотизированы тем, что лежит на полу.

Кажется, требуется целая неделя, чтобы добраться туда, куда все они смотрят. И вот она, покоится на алтаре из битого стекла и раздавленных банок из-под солодового ликёра Мики. Элеонорина пряжка для ремня.

Прости, Элеонора, что когда-то сомневался в тебе. Мне следовало догадаться, что тот трюк на публике с огнемётом и безумная пробежка домой в кинотеатр были не случайны. Ты хотела, чтобы тебя поймали. Ты хотела, чтобы кто-нибудь нашёл тебя и то, что ты украла, и убил тебя за это, чтобы Мамочка и остальные Саб Роза узнали, что ты наделала, и что с тобой случилось. Слишком много боли для ребёнка, чтобы таскать её с собой. Поэтому я не против, что ты так сильно поджарила мне руку. Я знаю, каково это, когда хочется спалить весь мир. Прости, что я не понял этого раньше, но, как бы то ни было, теперь я здесь, и если в ближайшие несколько минут не угожу в чизбургер, то заберу твою пряжку и что-нибудь с ней сделаю. Если же меня всё-таки сожрут, ну, куплю тебе в аду Хэппи Мил[261].

В центре толпы Бродячие стоят так плотно, что мне, чтобы протиснуться, приходится сбить с ног одного из зетов ударом в лицо. Я замираю, ожидая, что толпа ринется на меня. Но зет на полу просто встаёт и возвращается к глазению. Я знаю, что они чуют меня. Я потею, как трёхногая скаковая лошадь, но даже сейчас, когда я собираюсь подобрать их святой грааль, они меня игнорируют.

Я слишком глубоко увяз, чтобы отступать. Убираю нож обратно в карман пальто и подношу зажигалку ближе к полу, чтобы, не теряя времени добраться до пряжки. Согнувшись, я касаюсь края, готовый при малейшей реакции Бродячих отступить. Ничего. Я обхватываю пряжку рукой и медленно приподнимаю на несколько сантиметров, затем на полметра. По-прежнему никакой реакции. Либо я ошибался насчёт пряжки, либо мозги Бродячих так медленно обрабатывают информацию, что им требуется некоторое время, чтобы заметить, что фамильные драгоценности исчезли. Надеюсь, второе.

Я опускаю пряжку в карман, но одну руку держу под пальто. Медленно пробираюсь сквозь Бродячих обратно туда, откуда пришёл. Они не двигаются, хотя стоны стали громче.

Они все разом без предупреждения делают шаг вперёд. Они чувствуют, что талисман исчез, и хотят подойти поближе туда, где он был, и впитать остаточное худу. Их там сотня или больше, пытающихся втиснуться в пространство размером с телефонную будку. Я наклоняюсь вперёд и врезаюсь в них плечом. Мне приходится прикладывать весь свой вес, чтобы двигаться вперёд. У меня получается, но чем дальше я пробираюсь, тем сильнее они напирают.

Настроение меняется. Когда я попал сюда, это место было храмом. Спокойным и созерцательным. Забрать пряжку было ненамного лучше, чем протискиваться к сцене в хардкор[262]-клубе. Теперь атмосфера ухудшается. Становится тревожной из-за паники и смятения. Мне это знакомо. Я знаю, что будет дальше. Пора уносить задницу из этого места.

К херам собачим тесноту. Я достаю из кобуры .460 и стреляю на уровне плеча между двумя зетами, которых хочу подвинуть. Выстрел сбивает с ног одного из них и отрывает другому руку, так что она повисает на нескольких нитях сухожилий. С единственной болтающейся конечностью на моём пути, я, не замедляясь, проталкиваюсь мимо них. Мне нужно как можно скорее выбраться отсюда, и я вхожу в ритм. Делаю шаг. Проделываю брешь. Шаг. Выстрел. Шаг. Выстрел. Это работает. Теперь я продвигаюсь быстрее. Единственная моя забота — не поскользнуться на трупной жидкости или оторванной руке.

Когда я уже практически покидаю круг, он сжимается. Пригвождает меня на месте. Я даже не могу поднять руку, чтобы выстрелить.

И тут