«Килл-сити»-блюз - Ричард Кэдри

может нащупать опору, чтобы вернуться обратно на лестницу. Травен перегибается через перила и хватает того, кто держит Бриджит. Запечатлевает поцелуй на его губах. Грязный парень отпускает Бриджит и кричит так громко, как только может сквозь зажатый рот. Травен держит его, надёжно скрепляя Долорозу, извергая грехи и проклятия в глотку парня. Из темноты тянутся руки и хватают человека, оттягивая его от Травена. Парень что-то бормочет и завывает. Бриджит хватает Травена и тащит его обратно на лестницу. Они бегут, и все остальные следуют за ними. В пизду заклинания и догадки.

Когда мы достигаем подножия лестницы, все наготове. Мы достали оружие, а Видок приготовил какое-то зелье. Но внизу нет ничего, кроме скучных стен и бетонного пола. Бриджит обнимает Травена. Вытирает грязь с его губ.

— Декуйи[119], — говорит она.

— Всегда пожалуйста, — отвечает Травен.

Мы трогаемся в путь и проходим всего несколько метров, прежде чем натыкаемся на обломки, угрожающие рухнуть и засыпать проход в том месте, где несколько верхних этажей рухнули на этот. Мы обводим фонариками помещение. Делон первым замечает граффити. По обеим сторонам прохода большие печатные буквы, — отчаянные послания в бутылке.

«ПОМОГИТЕ НАМ».

«МЫ ЖИВЫ».

«НЕ ЗАБУДЬТЕ ПРО НАС».

— Мой Бог! — восклицает Травен. — Должно быть, одна из строительных бригад попала здесь в ловушку.

— Все тела так и не достали, — говорит Кэнди.

— Почему они просто не поднялись по лестнице? — спрашиваю я.

— Возможно, им что-то помешало, — отвечает Видок.

— Если они попали под обвал на такой глубине, это был плохой способ умереть. Давайте не будем заканчивать так же.

— Это единственный проход. Давайте продолжим идти, — говорит Делон.

Мне действует на нервы, что нами руководит говорящая слот-машина. Интересно, смогла бы голова Касабяна функционировать на одном из этих механических тел? Возможно, мне стоит аккуратно отделить голову Пола, когда всё закончится, и проверить.

Новые граффити появляются каждые несколько метров. Каждая коллекция становится всё менее и менее вразумительной. Больше никаких «ПОМОГИТЕ НАМ». Теперь сплошные «ИДИТЕ НАХУЙ» и «ДОМ, ДОМ, ДОМ». Затем слова пропадают, и граффити становятся совершенно неандертальскими. Сплошные черепа, дьявольские головы и кувыркающиеся игральные кости со змеиными глазами. Напоминают каракули кого-то под кислотным трипом. Ещё через несколько метров граффити уже просто произвольные цветные полосы и смазанные отпечатки ладоней. Либо у них было много краски, когда они оказались в ловушке, либо в конце они использовали для стен кое-что другое. Я склоняюсь к теории с краской и игнорирую разбросанные среди обломков предметы, выглядящие как зубы и фрагменты черепа. Даже эта слабая ложь летит в тартарары, когда мы находим повешенных.

Они подвешены на верёвках и электрических проводах к потолочной балке. Они мертвы уже достаточно давно. Достаточно для того, чтобы высохнуть и выглядеть нереально, словно пугала, предназначенные для того, чтобы отбить желание приближаться. Но кому ещё придёт в голову забираться так глубоко, кроме спасателей, и зачем понадобилось отпугивать их?

— Есть понимание, когда мы выберемся из этого грёбанного места?

— Я просто нащупываю дорогу, — отвечает Делон. — Если здесь и есть какие-то ориентиры, то они скрыты под мусором. Мы должны продолжать идти, пока не найдём другой путь вниз. Лестницу или даже шахту лифта.

Наши тени возникают на дальней стене, когда позади нас появляется свет. Секунду мне кажется, что я чувствую запах шогготов. Я тянусь к «Кольту» за поясом, когда чей-то голос отражается эхом от стен.

— Не хватайся за оружие, Старк. У нас его больше, чем у вас.

Мне знаком этот голос. Норрис Ки. Думаю, я бы предпочёл шогготов.

— Оставайся там. Я иду к тебе.

Кэнди хватает меня за руку, а Видок описывает круги передо мной.

— Что ты делаешь? — спрашивает он.

— Слушайте. Я единственный, кто знает этого парня. Я могу поговорить с ним. Главное, — не спускайте глаз с Делона. Следите, чтобы он не подошёл.

— Почему?

— Там Виктор Франкенштейн.

— Я иду с тобой, — говорит Кэнди.

— Отлично. Не хватайся за пистолет, если я этого не сделаю.

— Ладно.

Я держу руки по швам, чтобы они видели, что я безоружен.

— Убери эти грёбаные фонарики от моих глаз, чтобы я мог вас видеть.

— Делайте, — говорит Норрис, и фонарики отклоняются в сторону, освещая пещеру, а не прожигая дыры в моей сетчатке.

Ки находится в центре группы из двенадцати человек. На нём защитный комбинезон и легчайшие опоры для ног. Сопровождающие по обе стороны поддерживают его под локти на тот случай, если опор окажется недостаточно, чтобы удерживать его в вертикальном положении. Здесь внизу Ки выглядит таким хрупким, словно его сопровождающие ведут мумию тропой позора. Оба Титана Ки тоже здесь, каждый вооружён винтовками HK417[120], к которым вам хочется не приближаться, а убегать от них как можно быстрее. Если у вас есть выбор, куда идти. Остальные головорезы Ки также хорошо вооружены. Вероятно, сборище бывших военных и копов. Они смотрят на нас с Кэнди так, будто мы пара запечённых рулек с бисквитами и бобами. Кто-то стоит за спиной у Ки, но я не могу разглядеть, кто именно.

— Норрис, а в доме престарелых знают, что ты пропускаешь вечер бинго?

Он улыбается.

— Разве я мог позволить, чтобы вам с Полом досталось всё веселье? Кто эта молодая леди? Кажется, вы двое стали очень близки во время этого путешествия.

— Кэнди, познакомься, это Норрис Ки, самый богатый засранец в этом часовом поясе.

Кэнди прикрывает глаза рукой от света фонарей.

— Вау. Он выглядит совсем как Пол.

— Это Пол выглядит как я, дорогая, — говорит Ки. — Правильно проводи родословную.

Человек позади него проталкивается мимо сопровождающих и указывает на нас.

— Это те, кто уничтожил мою мастерскую. Они и какая-то Мата Хари. Теперь я не могу больше изготавливать фамильяров.

Кэнди машет ему.

— Привет, мистер Роуз. Как поживаете?

Ки поднимает руку.

— Остынь, Аттикус. Мы устроим тебя на новом месте, как только получим то, за чем пришли.

— Что подводит меня к принципиальному вопросу. Какого чёрта, Норис, ты здесь делаешь? Ты уже навязал нам Пола. Он вообще знает о тебе? Что будет, если он увидит тебя?

— Мне глубоко наплевать, что с ним будет. Он всего лишь инструмент. Карманные часы, купленные и оплаченные. Что же до того, зачем я здесь, мне казалось, это