Безымянный: 1 сезон - Дин Кунц

Безымянный говорит ей считать его одним из команды хорошо финансируемых наёмников, которые тайно ищут правду в делах, что полиция по тем или иным причинам не стала расследовать или не сумела раскрыть. Он отдаёт ей тридцать тысяч долларов, которые дал Туз, чтобы покрыть расходы на Джейми. Обещает: если через годы понадобятся деньги на образование, Джейми получит стипендию. Её смущает этот рассказ о странствующем рыцарстве, но она слишком благодарна, чтобы допытываться подробностей.

Он диктует, как добраться до пещерного комплекса, где можно найти тело Чилтона Каттера. Она передаст эти сведения полиции.

Подготовив её к разговору с властями, он предлагает ещё раз пройтись по деталям.

— На чём я приехал?

— На джипе. Я не догадалась посмотреть номер.

— Сколько мне лет?

— Может, двадцать три, двадцать четыре, — говорит она, хотя ему по меньшей мере за тридцать пять.

Она скажет, что он ростом пять футов десять дюймов, хотя на самом деле шесть футов и два; что глаза у него карие, хотя они голубые; что он представился любителем пещер, спелеологом, который случайно наткнулся на похитителя. Поскольку нынче в лесах полно странных людей, он носит с собой пистолет, на который у него нет лицензии, и он не хочет неприятностей из-за того, что случилось с Чилтоном Каттером. Вот история — и она намерена её придерживаться.

— Но, может, после того как вы уедете, мне лучше всё протереть — всё, к чему вы прикасались. А если мне не поверят и захотят как-то вас найти?

Улыбаясь, он поднимает руки.

— Не утруждайтесь. У меня нет отпечатков пальцев.

Она с изумлением разглядывает гладкие подушечки на кончиках его пальцев — словно это доказательство его сверхъестественной природы.

Потом говорит:

— А Джейми?

— Мы хорошо поговорили по дороге сюда. Он подтвердит ваше описание для полиции. Я ему доверяю. Мальчишка крепкий. Только не дайте копам его затравить — и всё будет нормально.

Он встаёт из-за стола.

— Мне пора.

Патриция тоже поднимается.

— Мы когда-нибудь увидим вас снова?

— Нет. И вы бы не хотели. Я бываю только там, где беда.

Помедлив, она говорит:

— Можно вас обнять?

Он улыбается, и минуту они стоят, прижавшись друг к другу. Ему хорошо обнимать её — знать, что в этом одиноком мире у мальчика есть она.

Прощаясь, она целует Безымянного в щёку.

— Вы настоящий, — говорит она, словно уже успела поверить, что всё это ей мерещится.

— Мальчику может понадобиться терапия, — говорит он. — Если понадобится, мы поймём. Вам с этим помогут.

Она стоит на крыльце и смотрит, как он садится в «Линкольн». Машет ему вслед, когда он уезжает.

Он всё так же чувствует: день ещё не закончил с ним. Но какая бы беда ни надвигалась, случится она не здесь.

13

Его инструкции таковы: провести ночь в Форт-Уэйне. Номер для него уже оплачен — в трёхзвёздном мотеле.

Дорога из Скоттсберга займёт чуть больше трёх часов. Но он не обедал, а время ужина почти прошло. Он съезжает с межштатной автомагистрали I-65 к трак-стопу — разросшемуся, шумному комплексу, где дальнобойщикам предлагают все мыслимые услуги и удобства, включая круглосуточную закусочную.

Одна парковка здесь — для легковушек и внедорожников, другая — для множества восемнадцатиколёсных Peterbilt, Mack и им подобных. На пограничной полосе между ними он находит свободное место.

Едва он выходит из «Линкольна», как язва за язвой молнии выплёскиваются из злокачественных облаков. Вдали что-то взрывается, и на миг голубой ореол дрожит вокруг того, во что ударило и что было уничтожено: затухающая молния отдаёт всю энергию в точке контакта. Тени скачут по чёрному асфальту; ветер внезапно поднимается; и, с запоздалым треском грома, наконец обрушивается давно назревавшая буря. Жирные капли барабанят по стоящим машинам и, разбиваясь, взметают серебристую пену на покрытии.

К тому моменту, когда Безымянный достигает входной двери закусочной, капли уже становятся мельче, гуще и превращаются в промозглый ливень. Он укрывается в тепле, и закусочная встречает его густым ароматом хорошего кофе.

Как это часто бывает на огромных трак-стопах, закусочная здесь может усадить человек двести — и всё же место уютное: выверенный свет; кантри-музыка достаточно громкая, чтобы её слышать, но не навязчивая; длинная стойка с хромированными табуретами в красном виниле; пироги, высокие торты и глазированные маффины на блюдах под стеклянными колпаками; множество красных виниловых кабинок.

Хостес сажает его в кабинку у окна, выходящего на парковку.

Через минуту официантка приносит меню и спрашивает, что он будет пить. Она молодая, светловолосая, бойкая — и, улыбаясь, кладёт перед ним меню в пластиковой обложке на четыре страницы.

Он заказывает чёрный кофе, и она уже отходит от стола, когда внутри у него поднимается озноб страха. На ней белая форма с голубой окантовкой. Золотистые волосы. Молодость. Как у официантки из видения.

У него фотографическая память на каждый кадр того ясновидческого монтажа. Волосы этой девушки, её возраст и форма совпадают — но лицо другое. Она так же приятна, как и та, что была в видении, но черты не те. У той были голубые глаза; у этой — карие.

Когда она возвращается с кружкой кофе, Безымянный замечает, что на ней нет бейджа. У официантки из видения был бейдж с именем Беверли.

Значит, это не начало предсказанного события. Страх отпускает, хотя его по-прежнему держит глубокая тревога, пока он заказывает чизбургер и картофель фри.

В зале людно: заняты все места у стойки и больше половины кабинок и столов.

Он окидывает взглядом посетителей — и не видит ничего, что усилило бы опасения.

Вспышка молнии и раскат грома отвлекают его к окну. В ясновидческом монтаже катастрофа на шоссе случилась под таким же яростным дождём.

Но пока не было ни девочки с ямочками и плюшевым кроликом, ни большой голубой цапли, бродящей по мелководью в поисках малька или лягушки.

С другой стороны, прежние видения до этого последнего никогда не были монтажами. Он не может знать, в том ли порядке, в каком они будут происходить, он увидел образы. Девочка и цапля могли прийти после официантки.

Кофе горячий и хороший. Кофеин не успокоит нервы; впрочем, после всего, что он пережил сегодня, возможно, ничто не способно успокоить его до конца.

Когда официантка возвращается с ужином на подносе, она приносит и кофейник, чтобы долить ему в кружку.

Пока она наливает, Безымянный говорит:

— Раньше я по этой дороге ездил