Безымянный: 1 сезон - Дин Кунц

Джейми всегда моется первым. После того как он вытирается и одевается, Чилтон пластиковыми стяжками связывает ему руки, а потом и ноги, чтобы мальчишка не дал дёру, пока этот тип будет мыться сам.

Чилтон никогда не говорит, что воняет он сам. Вонять, по его словам, должен только Джейми.

И всё же в бассейне Чилтон проводит, наверное, раз в десять больше времени. Намылится и смоет, намылится и смоет — снова и снова, в тёмной холодной воде.

Будто на нём есть что-то грязное, что видит только он. Что-то, что отмыть так же трудно, как краску.

8

В зелёном свете кошмара ход поворачивает влево, вправо, влево — и всё ниже, ниже. По этому пути древний талый поток прокладывал себе дорогу в камне, когда льды толщиной в мили уступили более тёплым временам: тысячи столетий самой терпеливой резьбы.

Ещё один грот — и ещё один под ним. И наконец тихий шорох падающей далеко вверху воды перестаёт отдавать эхом от окружающих стен.

Нынешний, колоколообразный зал имеет пол, в котором слои породы сдвинулись — возможно, при землетрясении, случившемся ещё до того, как хоть одно земное существо стало ходить на двух ногах. Узкая расселина — около шести футов шириной — раскрылась уже после того, как ушли талые воды, так что её края не сглажены водой. Поперёк этой пугающей щели лежат две доски — простой мостик.

Внезапно расселина будто резко раздаётся перед ним — словно земля трещит под новым напряжением, — и фрагмент повторяющегося видения бьёт по нему сильнее, чем прежде: рой машин — грузовики и легковушки — скользят и сталкиваются на мокром от дождя чёрном асфальте, скользят-сталкиваются-крутятся. Но на этот раз продолжение монтажа показывает новое: Шоссе — это мост, который разломило; огромная плита полотна накренилась вниз — пандус к гибели, — и с него кувыркающиеся машины летят в ущелье.

Озарение ясновидения проходит, и он снова стоит в зелёной пещере, перед зелёными досками, перекинутыми через чёрную расселину, которая, как он и увидел сперва, всего в шесть футов шириной. Видение десятков машин, яростно бьющихся друг о друга, а затем срывающихся в бездну, унося пассажиров к неминуемой смерти, столь ужасно, столь выразительно передаёт человеческую участь — миг назад безопасно, миг спустя ты летишь к кровавому концу, а безопасность, как всегда, была иллюзией, — что он долго не может вдохнуть, и сердце кажется готовым расколотиться от ударов.

Мальчик в опасности.

Он не должен подвести мальчика. Не должен подвести ребёнка. Не в этой новой жизни — как, возможно, когда-то подвёл ребёнка в забытом прошлом.

Он переходит по мостику. Сучковатые доски скрипят под ногами.

Из этого зала в разные стороны отходят три узких хода: один вверх, два вниз. Наклонившись к устью второго нисходящего хода, чтобы оценить, куда он ведёт, он слышит снизу — издалека — слабый мужской голос: слов не разобрать, но тон враждебный.

С пистолетом в руке он спускается вниз с предельной осторожностью, потому что это либо голос человека, убившего трёх людей, либо он поднимается из какого-то демонического внешнего мрака. И то и другое одинаково леденит.

К тому моменту, когда слова становятся понятнее, тон говорящего уже наставительный, давящий, и сомнений быть не может: объект его злобы — пропавший мальчик.

На резком повороте очки вспыхивают сплошной зеленью, размывая все детали. Безымянный поднимает линзы и видит впереди обычный, видимый свет: больше нет нужды полагаться на переведённый в зелень инфракрасный.

Он выходит в огромный грот, не похожий на те, что были выше: чаща сталактитов и сталагмитов, некоторые сошлись посередине, как стиснутые клыки. Это каменный лес, ночной лес, прошитый тенями, едва заметно пульсирующими в такт чуть-чуть мерцающему свету газового фонаря с фитилём-мешочком.

Он снимает прибор ночного видения, кладёт его и движется среди каменных деревьев, без ветвей, без листьев — бесшумно в тени и быстро на свету, — пока не видит в сиянии фонаря свою цель: человек впереди, чуть правее, нависает над мальчиком. Каттер внешне не чудовище, но зловещее место и отчаянные обстоятельства делают его гротескным, угрожающей фигурой из какой-то сказки мрачнее, чем у братьев Гримм, — где дети в итоге пекутся в печи, а ведьма остаётся живой и готовит дальше.

В другом, параллельном проходе каменного леса Чилтон Каттер говорит о купании, запугивает мальчика, изводит его, заставляя подняться, а потом идти.

Убийца наклоняется, чтобы поднять фонарь.

Мальчик смотрит поверх похитителя и видит Безымянного между каменными колоннами — более чем в тридцати футах.

9

Этот человек выше и гораздо сильнее Чилтона. В другое время, в другом месте, он мог бы показаться опасным — даже пугающим.

Однако в ту же секунду, как Джейми видит его, он понимает: помощь пришла. От неожиданности он, может быть, резко втягивает воздух. Или издаёт какой-нибудь тихий звук облегчения.

Наклоняясь, чтобы поднять фонарь, Чилтон реагирует. Он резко поворачивает голову к Джейми, который уставился на ’титы и ’миты.

Чилтон оставил дробовик и пистолет рядом с диктофоном, на котором у него аудиокнига, в нескольких шагах. Но Старина Кровавый Мак у него при себе, в ножнах на бедре.

В одно мгновение Джейми схвачен, притянут вплотную к сумасшедшему. Бритвенно-острая кромка лезвия холодит ему горло.

Но всё в порядке. Всё будет в порядке. Помощь здесь.

Теперь уже ничего плохого случиться не может.

10

Дрожащий отблеск газового света, за ним — дрожащие тени, тридцать футов для выстрела из пистолета, Джейми — между ними…

Мальчик видит Безымянного и, насколько способен, выдаёт своё облегчение. Каттер чуток к пленнику: реагирует мгновенно, хватает мальчика, разворачивается туда, где, как он считает, находится угроза.

Нож — не только оружие, но и тотем зла — словно притягивает к себе свет фонаря; огромное лезвие изгибается к острию в зловещей ухмылке.

Каттер резанёт — оправдает свою фамилию; лицо сведено гиеньей улыбкой торжества, которое требует кровавой жертвы; одурманенный наркотиками, ему нечего терять — и он в восторге от самой перспективы потерять всё.

Нет ни времени для переговоров, ни надежды на них, ни смысла. Пока убийца разворачивается, пока растягивает свою джокеровскую ухмылку, несмотря на расстояние, свет и обстоятельства, Безымянный открывает огонь, целясь в верхнюю часть груди, в горло, в голову. В быстрой последовательности он спускает один раз, второй, третий — так и тянет опустошить магазин. Но нужно сосредоточиться: погасить отдачу, не дать стволу задраться, успеть выпустить