Безымянный: 1 сезон - Дин Кунц

Безымянный продирается через высокую траву, раздвигает каскады цветущей халлианы и вступает в первую пещеру.

Первый зал высотой примерно семь футов и в полтора раза шире, чем Range Rover. Машины здесь нет, а света проникает слишком мало — дальше десяти футов он не видит.

У него на поясе, на страховочном ремешке, есть фонарик. Сейчас он не может им воспользоваться: шарящий луч может насторожить Чилтона Каттера.

Прижавшись спиной к известняковой стене, он опускает линзы электронных очков. В подземном царстве впереди, где не будет фонового света видимого спектра, который можно было бы усилить, прибор ночного видения окажется менее полезным, чем в условиях хотя бы звёздного света. Но это очки самого последнего поколения — утверждают, что они способны хорошо работать даже при наличии одной лишь инфракрасной радиации на невидимом конце спектра. Колебания молекул в самом камне вокруг него и вращение молекул в газах, присутствующих в воздухе, приводят к излучению инфракрасного «света». Оптические линзы и зеркала собирают это излучение и фокусируют его на инфракрасном детекторе; усилители с высоким коэффициентом усиления и низким уровнем шума усиливают слабый сигнал детектора.

Вуаля! Подземный мир, тёмный как смерть, внезапно превращается в жутковатое царство, проявленное в оттенках зелёного — той части спектра, которую человеческий глаз различает с наибольшей ясностью. То, что было для него слепым, становится явным благодаря всему свету, который мы не видим.

Без доспехов, без Экскалибура, но с волшебными очками, которые поразили бы даже Мерлина, — с пистолетом в руке — Безымянный движется в мир под южной Индианой.

Через сорок футов первая пещера раскрывается во второй, более широкий зал, где потолок местами, пожалуй, футов девять, а местами — двенадцать. Range Rover стоит слева.

Он обходит зал по периметру, бесшумный в ботинках с резиновой подошвой, и ищет, как двигаться дальше. Он находит два пути. Первый — тесный лаз, через который взрослому мужчине придётся протискиваться боком. Второй — просторнее и потому более многообещающий.

5

Джейми голоден. У них еды на месяц. Чилтон забил пещеру консервами, батончиками PowerBars, банками арахиса, миндалём, пакетами изюма, напитками — всем, что им нужно.

Но Джейми знает: о еде просить нельзя. Говорить ему дозволено только тогда, когда к нему обращаются.

Это одно из правил, которым он обязан подчиняться, пока Чилтон учит его «как надо быть».

Если он заговорит, пусть даже одним словом, его заставят пропустить приём пищи и смотреть, как Чилтон ест, громко причмокивая.

У Чилтона есть и таблетки. Бутылочки и бутылочки таблеток. Он говорит, они ему для нервов. Но иногда чем больше он их глотает, тем нервознее становится. И злее.

Иногда Чилтон вспыхивает быстрее, чем в другое время. Он может быть страшнее всего, что бывает на Хэллоуин.

Когда он по-настоящему взбешён, Чилтон прижимает Старину Кровавого Мака к горлу Джейми и говорит, что одного быстрого взмаха хватит. Или вставляет острие ножа в одну из ноздрей Джейми. Или касается им нижнего века и говорит: Ты меня бесишь, пацан, и я выковыряю оба твоих глазёнка, буду играть ими в шарики.

Так что Джейми голоден, но молчит.

Просто лежит на боку и смотрит на Чилтона.

Чилтон раскачивается вперёд-назад, слушая свою аудиокнигу.

Чилтон бормочет: «Вот так, вот правда, я был под сапогом, вот как оно, вот каково это».

Что бы он ни слушал, это делает его ещё злее.

6

Зелёная пещера ведёт в зелёную пещеру, всё ниже и ниже. Он отмечает свой маршрут бруском мотельного мыла, оставляя на стене X у каждого выхода, которым пользуется, — из зала или из разветвляющегося хода. Гладкие, бледные каменные стены словно струятся вниз бархатистыми складками, терпеливо вылепленными движущейся водой, текшей здесь сотни тысяч лет, хотя сейчас здесь сухо.

Сухо — до тех пор, пока Безымянный не выходит к подземному водопаду, который он слышит за две галереи до того, как видит. Южная Индиана — край исчезающих ручьёв. Они следуют по вырезанным руслам через поля и леса — и вдруг проваливаются с глаз долой, в трубу, вниз, во тьму, похихикивая, как злые духи, возвращающиеся домой после того, как натворили злодеяний в верхнем мире.

В специальных очках вода кажется чёрной: она выгибается дугой из влажного, жутковато поблёскивающего зелёного потолка — точно чернила, текущие из адской ручки, пишущей проклятия в воздухе, — и с плеском падает в чёрный бассейн, из которого чёрный поток шириной в четыре фута пересекает зал по акведуку, выточенному его бесконечным течением. Быстрая вода скользит в трещину в бледно-зелёной стене и исчезает с этого уровня — как исчезла с того, что был выше.

Перепрыгнув через поток, он находит признаки того, что мужчина и мальчик время от времени моются здесь. Рядом с бассейном лежат губки и стоит бутылка жидкого мыла. Дальше, за водяной дымкой от водопада, белые полотенца развешаны сушиться на известняковых образованиях, похожих на большие, уродливые урны.

Безымянный с удвоенной осторожностью движется в узкий, уходящий вниз коридор гладкой натёчной породы. Он остро осознаёт: человек с дробовиком, занявший позицию на дальнем конце, смог бы удерживать целый батальон.

7

Лёжа на боку, свернувшись калачиком и обнимая голод, Джейми смотрит, как сумасшедший в свете фонаря разговаривает со своей аудиокнигой.

Потом Чилтон выключает диктофон и вынимает наушники-вкладыши. У него большие уши. Они свисают по бокам головы, как ручки кувшина.

Он смотрит на наручные часы. Они показывают ему время и день недели.

— Тебе нужно помыться, — говорит он.

Им не нужно мыться так часто, как они моются. Они ничего не делают, чтобы испачкаться. Так глубоко в пещерах воздух прохладный, поэтому они не потеют. Но раз в два-три дня им приходится подниматься по ходам и верхним залам — к бассейну.

Вскарабкавшись на ноги, Чилтон повторяет:

— Тебе нужно помыться. Поднимемся к бассейну. Вставай, пацан.

Вода в бассейне будет холодной. Полотенца были мягкими, когда всё это началось. Теперь они жёсткие и колючие.

Джейми не смеет отказаться. Чилтон пока ещё не пустил в дело Старину Кровавого Мака, но иногда бьёт Джейми ладонью по лицу — бьёт сильно. А потом лишает его следующей еды.

Подойдя вплотную, Чилтон глубоко втягивает воздух, принюхиваясь к пленнику.

— От тебя воняет, пацан. Воняешь, как все в семейке твоей мамаши. У вас, у твоей мамашиной родни, когда вы не моетесь регулярно, появляется особая вонь. Клянусь богом, вы могли бы