Безымянный: 1 сезон - Дин Кунц

тайнам, которыми кишит этот мир, но которые другие видят редко — а если и видят, то либо неверно понимают, либо, из страха, вытесняют из памяти. Назовите эту троицу ревенантами, призраками, беспокойными духами.

Когда он проплывает мимо, они встречаются с ним взглядом. Он верит, что знал эту женщину и девочку в прошлой жизни. Мальчик — чужой ему… и всё же знакомый. Он гадает, были ли эти люди ему близки. Любил ли он их. Подвёл ли он их.

Они тают, когда он проезжает мимо, но десять миль спустя, на выходе из поворота, они снова стоят — как свидетели его пути. Он останавливается на шоссе, прямо напротив них.

Он опускает стекло передней пассажирской двери.

— Поехали со мной.

Они лишь смотрят на него: у них нет голосов. Они не способны сесть в машину, и им некуда идти в этом мире.

В памяти эхом звучат слова Брока Макколла: После того как Хармони ушла, мне казалось, что я не смогу жить здесь дальше. Слишком уж много: утрата, все воспоминания, бесконечные напоминания о том, что было — и чего уже никогда не будет.

В тревоге, быстро переходящей в страх, Безымянный едет дальше, в Лудингтон. В последнее время у него были причины подозревать, что в его искусственно созданной амнезии появляются трещины — и нежелательные воспоминания могут внезапно обрушиться на него утопительными потоками.

Скоро ему придётся написать Тузу Бубен и попросить, чтобы стену между его прошлым и настоящим перестроили, сделав её вдвое толще.

Нет, не попросить. Потребовать.

Ему нужно выполнять задания, служить истине. Ирония в том, что он может оказаться не в состоянии делать эту работу, если ему откроется правда о его собственном прошлом. Тогда что он будет делать со своей жизнью? Какой у него будет смысл? Какая надежда — если вообще какая-нибудь?

Ночь глубока, и огромное озеро справа от него так же темно, как воды, по которым Смерть толкает шестом гондолу с пассажирами, сидящими в бездыханной тишине, с навеки остановившимися сердцами.

Воспоминания о завтрашнем дне

1

В этот августовский день в Индиане, в сумятице прошлого и будущего, катастрофы будут — и не будут — предотвращены. Многих невинных людей удастся спасти от неминуемой смерти, но другие останутся мёртвыми.

Утро для человека без имени начинается, когда он просыпается в шесть пятнадцать, вынырнув из глубокого сна на мотельной кровати в городке Коридон. Каждый вечер он засыпает в течение одной минуты после того, как кладёт голову на подушку; каждое утро он просыпается в то время, которое накануне перед сном сам себе назначил. Это один из его даров.

Неизвестный благодетель подарил ему и другие, более впечатляющие дары, в том числе стирание памяти. Многие сочли бы амнезию проклятием или недугом. Безымянный интуитивно знает, что отсутствие прошлого в его случае — благословение, потому что он не может вспомнить ни единой причины для сожалений или раскаяния, или вины, или печали, или отчаяния.

Ему за тридцать; однако его жизнь началась чуть больше двух лет назад, когда он проснулся в кресле на борту «Галфстрима V», единственным пассажиром, полностью осознавая свою амнезию — и чувствуя себя с ней комфортно. Проснувшись, он знал, что отныне его предназначение — защищать невинных, которым нынешняя система правосудия служит плохо — или не служит вовсе, — особенно когда их мучители принадлежат к числу наделённых властью. Его задача — воздавать убийцам по заслугам и приносить правду в жизни тех, кто процветает на лжи и обмане. Тогда, на том самолёте, в те дни, он проснулся, в мельчайших подробностях зная свою первую миссию, и выполнил её с успехом и удовлетворением.

Возможно, это означает, что он запрограммирован, и в каком-то смысле так оно и есть, но это не делает его машиной. Если его порезать, он истечёт кровью. Если пощекотать, рассмеётся. Если отравить, умрёт. У него есть глаза, размеры, чувства, привязанности, страсти. Если его обидят, он отомстит.

Сегодня утром, приняв душ, он открывает запертый чемодан, который, когда он прибыл накануне вечером, стоял в шкафу мотельного номера. Внутри — Kimber Pro Carry 9 мм с двумя магазинами по восемь патронов, плечевая кобура Galco для пистолета, боевой нож в кожаных ножнах, очки ночного видения последнего поколения, одежда, которая ему понадобится сегодня и завтра, электронный ключ от внедорожника Lincoln, тридцать тысяч долларов наличными, электробритва его любимой марки, зубная щётка, туалетные принадлежности и водительские права на имя Алана Грофилда.

Чтобы передвигаться быстро, он путешествует налегке. Всё, что ему нужно, всегда ждёт его на месте назначения. Уезжая дальше, он оставляет всё позади, чтобы другие могли это забрать.

Арендованный седан Ford, на котором он добрался из терминала частной авиации в Индианаполисе до этого мотеля в городке Коридон, за ночь исчез: его увёз тот, кто оставил ему Lincoln. Чем меньше преемственности в автомобилях, которыми он пользуется, тем больше будет разрывов в цепочке улик, если когда-нибудь какое-то из правоохранительных ведомств распознает связь между этими миссиями и решит заняться его расследованием.

Он понятия не имеет, кто снабжает его частными самолётами, билетами на поезд и автобус, автомобилями, оружием, деньгами, одеждой и всем прочим. Кто бы это ни был, у него, очевидно, бездонные карманы.

Не успевает он закончить одеваться — в треккинговые ботинки, джинсы, футболку с длинным рукавом и пиджак, — как получает короткое текстовое сообщение на смартфон, который только что получил и который в конце этого задания разобьёт. Туз предупреждает: ДИКТОФОН ПОД КРЕСЛОМ.

Насколько известно Безымянному, сверхъестественно эффективный и всеведущий Туз может оказаться мужчиной, женщиной, искусственным интеллектом или даже инопланетянином. Если бы Туз заполнял анкету, призванную определить его/её/этого личность, куратор вполне мог бы отметить три пункта из четырёх. Или один. Или не отметить вовсе ни одного.

Безымянный опрокидывает единственное кресло и находит микродиктофон в пластиковом пакете, приклеенном к нижней стороне. Он садится на кровать и слушает двенадцатиминутное объяснение дела и цели этой миссии. Это задание отличается от большинства. По какой-то причине, которую он не может до конца объяснить, оно кажется ему глубоко тревожащим.

Поскольку чип диктофона самостирается по мере того, как извергает своё содержимое, прослушать запись дважды он не может. Это не имеет значения: у него абсолютная память на всё, что он видел и слышал за последние два года и два месяца — с тех пор, как началась его новая жизнь.

С пистолетом 9 мм,